– Так и останемся здесь навеки, похороненными заживо? – Наверное, да. – Класс! Спасибо, что обнадежила.
– Извини, – сказала я, сделав глубокий вдох.
– Не надо извиняться за плач.
– Нет, за все остальное. За то, что дала тебе напасть на человека, а вызволила в самое неподходящее время. Нужно было сначала проверить. Я ведь знала, что они делают это с унтер-шестидесятыми, но даже не подумала выяснить.
– Да, – сказал он, еле сдерживая смех. – В следующий раз, когда решишь спасать мою жизнь, будь любезна учесть все заранее. Это просто никуда не годится.
— Я думаю, они сразу же поняли, что я был твоим, поэтому держались подальше. — Он посмотрел в мои глаза и улыбнулся. — Был. И есть. — Он наклонился и коснулся своими губами моих. — Твой.
После смерти, когда вирус начинал действовать и организм перезагружался, кожа очищалась, тело стройнело, в глазах появлялся блеск. Это была красота с налетом безумия.
Я тогда подумала: « Ну что за идиот созда ет этот шум? » Это была я. Я, вопящая как наркоманка, которая два дня не получала дозы. Весьма неловко.
– Не хочешь ко мне? – Не могу. Кто-то должен остаться на вахте. – Обнимашки! Один разок. Может, два. Максимум пятнадцать.
— Сделай это снова, — сказал он, радостно подпрыгивая. — Сделать что? — Засмейся. — Заключим сделку. Если ты сможешь ударить меня, я засмеюсь. — Ты такая странная.
Почти всю жизнь я только и делал, что возводил стену между собой и своим прошлым, но так ее и не выстроил. Чего-то тебя лишают, что-то ты сам отбрасываешь, а что-то несешь с собой, и это «что-то» — бесконечно, как мир.
...я ощущал протяженные ритмы галактической экосистемы: пустоты брошенных или умирающих звезд, яркие Кольца Миров (из которых только одно было разведано и заселено людьми), процветающих под опекой гипотетиков, пульсацию активности, исходящую от новообразованных звезд и биологически активных планет.
Каждый будний день начинался у нее с одной и той же мысли. Еще вчера эта мысль была неосуществимой. И сегодня тоже. Но рано или поздно мечта станет явью. «Хватит с меня!» Она смаковала эту мысль под душем и после, когда одевалась. Эта мысль поддерживала ее за первой чашкой кофе, за завтраком — йогурт, тост с маслом. И вот она уже собралась с силами для нового дня. Для того, чтобы пережить неизбежное: все равно ничего не изменится.