admin

Когда, совершив ошибку, не исправил ее, это и называется совершить ошибку.

Китай и китайцы. Привычки. Загадки. Нюансы

Андрей Шляхов

Эта книга легко и непринужденно рассказывает о китайцах. Даже не рассказывает, а делится впечатлениями. Китайцы – не такие, как мы, но это не значит, что нам не дано их понять. А как их понять? В душу к ним ведь не заглянешь. Чужая душа, она, как всем известно, потемки. К каждому китайцу в душу точно не заглянуть – жизни не хватит, потому что их больше миллиарда. А вот прочитать эту книгу вам по силам.

Вдруг он остро позавидовал людям, которых где-то ждут. Как не замедляй шаги, все равно куда-то придешь. Куда?

Люди, умеющие убивать других людей, делятся на две категории: тех, кого специально учили это делать, и самоучек. Парадокс состоит в том, что самоучки убивают чаще.

И хотя жизнь Лиса обустроилась, но одно чувство жгло душу, не давая покоя. Любой выкинутый из Системы сотрудник милиции считает необходимым в ней восстановиться. Чтобы доказать торжество справедливости. Завтра он может уйти, но уже по собственному желанию: с пенсией, выходным пособием, торжественными проводами, правом пользования спецполиклинникой и правом на бесплатные похороны с залпом комендантского взвода. А главное – с чувством удовлетворения.

Ты можешь быть могуществен, как сам Господь Бог, но стоит найтись кому-то, у кого хватит смелости продырявить тебе голову, и ты отправишься на тот свет, как и все прочие смертные…

Болонка, пудель или доберман никогда не затравят волка. Тут нужен волкодав или прирученный волк. И у людей так же…

Mapли смотрела, как шевелятся идеально очерченные губы, и испытывала одновременно причиняемую ответом боль и острый укол удовлетворения, с которым она научилась принимать разочарование.

Когда у Мамы-Марши случались двухчасовые приступы религиозности, она заявлялась в комнату Бобби, выметала весь его лучший хлам и налепляла над кроватью какие-нибудь Богом проклятые самоклеящиеся голограммы. Может, Иисуса, может, Хаббарда, может, Деву Марию. Когда на нее находило, ей это, в общем, было без разницы. Обычно это основательно выводило Бобби из себя, пока не настал тот день, когда он настолько вырос, что пришел в гостиную с разводным ключом в руках и занес его над «Хитачи». «Попробуй только еще раз тронуть мои вещи, и я прикончу твоих друзей, мама, всех до одного». Она никогда больше не пробовала. Но клеющиеся голограммы все же как-то на Бобби подействовали, потому что религия стала для него чем-то, что он, как ему казалось, рассмотрел и отложил в сторону. Он пришел к выводу, что есть люди, которые по природе своей нуждаются в этом дерьме. Он предположил: такие были всегда – но сам он не из них, а значит, ему оно и не нужно.

Он – как ребенок, который вырос возле океана, воспринимая его как нечто само собой разумеющееся, как небо над головой, но ничего не зная ни о течениях, ни о маршрутах перевозок, ни о прихотях погоды.

Вуду говорит: «Бог, конечно, есть – Гран Me, – но Он велик, слишком велик и слишком далек, чтобы беспокоить себя тем, что кто-то разгуливает с голой задницей, а кто-то не может кончить».