admin

Любовь не может быть ни счастливой, ни несчастливой. Она невыносима в любом случае.

Рубашка

Евгений Гришковец

«Рубашка» — городской роман. Очень московский, но при этом примиряющий Москву с регионами. Потому что герой — человек провинциальный, какое-то время назад приехавший в Москву. Это короткий, динамичный роман о любви. Один день из жизни героя. Ему от 30 до 40 лет. Есть работа, есть друзья, есть сложившаяся жизнь и… Любовь, которая сильно все меняет.

Он думал о тяжелой туче, нависшей над страной. Все больше невостребованных людей оказываются выброшенными за пределы достойной жизни, на задворки общества. И оттуда они смотрят на тех, кто оказался по другую сторону барьера, на тех, кто может позволить себе радоваться жизни. Пока смотрят… А дальше?

Конечно, можно помнить умерших. И все равно их словно бы и не было. Они как бы и не существовали.

"Ладно, допустим, я молод и неопытен. Ну и что? Неопытен не значит глуп. Я не мог рассчитывать, что с блеском разберусь и сориентируюсь в любой новой для меня ситуации. Но это еще не повод для мрачных раздумий о своих недостатках. Я ведь всегда учился. И учился быстро... Достаточно быстро, судя по возрастающему восхищению моих критиков и врагов.
Их ведь тоже, как встреченных мной в этом поиске извергов, не волновало, чего я не знал в прошлом году или чему мне еще требовалось научиться, - они реагировали на то, кем я был сейчас. Почему бы мне и не исходить из реального?
Раз уж речь зашла об учебе, я всегда стеснялся, если чего-то не знал, и намеревался продолжать учиться всю свою жизнь. Я всегда считал, что если вдруг перестану учиться, то это будет означать, что либо я лишился рассудка, либо умер. Сопоставив эти две мысли, я подумал, что, стыдясь незнания, я, по сути, ставил себя в положение постоянно оправдывающегося! Конечно, я много чего не знал! Ну и что? Это еще не значит, что я аутсайдер или урод, просто я еще жив, вот и все. Вместо того чтобы без толку сокрушаться по этому поводу, мне бы следовало активнее совершенствовать свои способности".

– Ради всего святого, Скив! Говори потише!– Нет, в самом деле! У меня есть все эти деньги…Я повозился с поясом с деньгами и высыпал золото на столик.– … А принесли они мене счастье? Принесли они счастье хоть кому-нибудь?Когда не раздалось никакого ответа, я поморгал глазами, пытаясь вернуть в фокус Кальвина. Когда тот заговорил, голос его был напряжен, хотя и очень тих.– По-моему, ты только что принес кому-то счастье, но, думаю, не себе.Вот тут я и заметил, что во всем баре наступила тишина. Оглядевшись кругом, я с удивлением увидел, как много собралось народу, пока мы болтали. Выглядела эта толпа малопривлекательно, никто не разговаривал друг с другом и ничего не делал. Они лишь стояли, глядя на меня… или, точнее, глядя на столик, покрытый моими деньгами.

Ты либо очень хороший человек, либо вид, которому угрожает исчезновение.

— Я не пытаюсь от тебя избавиться, — пронзительно закричал я на джина, не замечая, как изменился мой голос. — Неужели ты думаешь, будто мне не хочется по-прежнему видеть тебя рядом с собой? Думаешь, я не знаю, что мои шансы самостоятельно найти Ааза в этом чокнутом измерении почти нулевые? Черт побери, Кальвин, я пытаюсь быть с тобой любезным!!!— Гм… Может быть ты сумеешь быть менее любезным и перестать кричать?

— С тех пор, как мы встретились, ты всегда говорил о правильном и неправильном слишком категорично. Согласно твоим взглядам, дела обстоят либо правильно, либо неправильно… и точка. Не был ли Ааз прав, уйдя из фирмы?… Прав ли ты, пытаясь найти его?… Да, мой юный друг, жизнь не столь проста. Ты достаточно взрослый, чтобы знать это, и тебе следует это лучше усвоить, пока ты окончательно не свел с ума себя и всех, кто тебя окружает!Он начал плавать передо мной взад-вперед, сцепив руки за спиной. Я предположил, что это соответствовало расхаживанию туда-сюда.— Ты или любой другой может быть прав и все-таки неправ. К примеру, прав — с деловой точки зрения, но неправ с точки зрения гуманности. Миры сложны, а люди — безнадежно запутанный клубок противоречий. Условия меняются не только в зависимости от ситуации и от личности, но и от момента. Пытаться обмануть себя, думая, будто есть какая-то универсальная мера правильного и неправильного, просто нелепо… Хуже того, это опасно, потому что, когда она будет ускользать от тебя, ты всегда будешь в итоге чувствовать себя некомпетентным и неадекватным.Хоть у меня и возникали трудности с пониманием сказанного им, эта последняя фраза пробудила знакомые воспоминания. Она с неуютной точностью описывала то, как я себя чувствовал чаще всего! Я постарался слушать еще внимательней.— Ты должен принять как данность, что жизнь запутана и угнетающа. Что правильно для тебя, может быть неправильно для Ааза. Бывают даже времена, когда вообще никакого правильного ответа нет… есть лишь наименее нежелательный из нескольких неподходящих выборов. Признай это, а потом не теряй зря времени и энергии, гадая почему это так или бранясь, что это несправедливо… принимай это как данность.— Я… я постараюсь, — запнулся я, — но это нелегко.

— На своем новом посту главы «М. И. Ф. инкорпорейтед» я так всего боялся, что впадал в крайности, пытаясь воплотить то, чего, на мой взгляд, все ожидали от меня. Я пытался скрыть собственные слабости… выглядеть сильным, делая все без чьей-либо помощи. Не принял бы помощи до того как занял этот пост, и либо игнорировал, либо резко отметал любые советы или подмогу, потому что рассматривал их как признание собственных недостатков.Я не мигая посмотрел на него.— Вести себя так было глупостью, ребячеством, идиотизмом; самое худшее в том, что это ранило моих друзей, так как заставляло их чувствовать себя бесполезными и нежеланными. Такое было плохо для Тананды, Корреша и других. Перед ними я тоже извиняюсь, обращаться так с тобой было совсем непростительно.

— Вы можете играть более активную роль в собственной жизни. Понимаете?… Активную вместо реактивной.