Мои цитаты из книг
«Больше быть, чем казаться, много делать, но мало выделяться…»
Один из самых известных исторических романов В.Пикуля. Вот уже несколько десятилетий читателя буквально завораживают приключения офицера Российского Генерального штаба, ставшего профессиональным разведчиком и свидетелем политических и дипломатических интриг, которые привели к Первой мировой войне.
Теперь, когда все мыслящие люди оказались "врагами народа", их посты занимают трусливые и безграмотные личности, у которых анкеты в идеальном порядке; такие люди очень уважают сами себя, но больше всего им нравится, когда аплодисменты "переходят в бурные овации". Однако ещё не было такого врага, которого бы устрашили аплодисменты, и не бывает войн выигранных овациями...
Один из самых известных исторических романов В.Пикуля. Вот уже несколько десятилетий читателя буквально завораживают приключения офицера Российского Генерального штаба, ставшего профессиональным разведчиком и свидетелем политических и дипломатических интриг, которые привели к Первой мировой войне.
Социалисты требуют распределения жизненных благ из принципа «всем поровну», но я сторонник древней латинской формулы: «каждому свое».
Один из самых известных исторических романов В.Пикуля. Вот уже несколько десятилетий читателя буквально завораживают приключения офицера Российского Генерального штаба, ставшего профессиональным разведчиком и свидетелем политических и дипломатических интриг, которые привели к Первой мировой войне.
- Француз работает ради славы, англичанин изо всего старается извлечь прибыль, и только немцы делают своё дело ради самого дела. Оттого и продукция Германии - лучшая в мире. - А ради чего надрываются русские?- спросил я однажды. - Русские? Они и сами того не ведают...
Один из самых известных исторических романов В.Пикуля. Вот уже несколько десятилетий читателя буквально завораживают приключения офицера Российского Генерального штаба, ставшего профессиональным разведчиком и свидетелем политических и дипломатических интриг, которые привели к Первой мировой войне.
Он повидал в своей жизни много страшного и отвратительного, ведь работал не где-нибудь, а в милиции, но эта палата, пожалуй, была хуже всего, что ему приходилось видеть, потому что нет ничего страшнее человеческого безумия.
В тихом поселке орудует маньяк? Невозможно… Однако милиция снова и снова обнаруживает тела людей, убитых одним и тем же способом. Почерк настолько яркий, что сомнений быть не может… Но как удается убийце совершать преступления практически на виду у окружающих — и бесследно исчезать? Где он скрывается? По какому принципу выбирает свои жертвы? Надежда Лебедева, детектив-любитель со стажем, случайно оказавшаяся в поселке, начинает собственное расследование…
– Вы вот, судя по документам, сельский житель?
– Ну да, – признался участковый, не понимая, к чему клонит собеседник.
– У вас огород есть?
– Ну, есть… огурцы там, кабачки…
– Ваши кабачки опасны для окружающих? Склонны к агрессии? Они нападают на прохожих?
– Шутите? – Участковый удивленно заморгал.
– Вот этот Прохоров – он такой же агрессивный, как ваши кабачки. Он из шестой палаты психиатрического отделения, а у нас там лежат тяжелые хроники. Мы их называем «овощами», потому что они только и могут, что есть, пить и отправлять, извините, естественные надобности. А вы говорите – склонность к агрессии!
– Но тем не менее он сбежал? Сбежал. У меня ни разу ни один кабачок огорода самостоятельно не покинул! Если только ему кто-то очень помог!
В тихом поселке орудует маньяк? Невозможно… Однако милиция снова и снова обнаруживает тела людей, убитых одним и тем же способом. Почерк настолько яркий, что сомнений быть не может… Но как удается убийце совершать преступления практически на виду у окружающих — и бесследно исчезать? Где он скрывается? По какому принципу выбирает свои жертвы? Надежда Лебедева, детектив-любитель со стажем, случайно оказавшаяся в поселке, начинает собственное расследование…
Пьянство скрашивает невзгоды жизни, глушит критику, ослабляет людей, ими становится легче управлять, и поэтому власть спаивает народ. Он пьет безобразно, без просыпа. С пьянством на Руси боролись еще в средние века; церковь, лучшие люди, общественное мнение. Патриарх Никон заставил царя Алексея Михайловича закрыть в Москве кабаки; земство боролось с откупами и «монополькой»; существовали общества трезвости. С 1914 года был введен по всей империи сухой закон. И все-таки на самодержавии так и удержался ярлык «царь спаивает народ». В наше время спаивание проходило гладко…
…Право, красные каблуки дворян в королевской Франции не более вызывающе подчеркивали избранность сословия, чем открыто выставляемые роскошь и довольство, сверхобеспеченная жизнь советской элиты. Спекуляция на ярлыке «слуги народа» никого не вводит в заблуждение и тем более не утешает! Слишком резка грань между обслуживаемой, ублажаемой и охраняемой за счет государства элитой и его «хозяевами» — простыми смертными, чей удел давиться в очередях и автобусах, неизбывные нехватки, стесненность; мелочная регламентация жизни, отдыха, всякого шага, общая бесперспективность существования. Разглагольствования по поводу забот о народном благе не только никого не обманывают, но и вытравили в людях последние крупицы веры в цели и идеалы, о которых еще продолжают, по усвоенной привычке, скороговоркой бормотать в печати и с трибун. Блага и привилегии — для правителей и их холопствующего окружения; серые будни и плохо оплачиваемый труд — для остальных. Для поощрения и в утешение — щедрая раздача рассчитанных на тщеславие побрякушек: девальвированных орденов (расплодились троекратные Герои Труда!), почетных грамот и значков; портретов на стендах и в газетах…
И если присовокупить ко всему этому шесть десятилетий запрета на собственное мнение, лишение права высказывания, отучившие людей мыслить и поощрявшие лакейскую психологию, то надо еще подивиться вскормленной вековыми традициями нравственной силе русского народа, не давшей ему одичать окончательно, встать на четвереньки и благодарно захрюкать у корыта со скудным кормом, возле которого его обрекли топтаться…
Словом, нужно мыслящему человеку пожить в то время, чтобы понять, какой силы протест исподволь копился в душах против порядков, заставляющих немо и бессильно мириться с ложью и лицемерием, безнаказанно расцветших в обстановке, не допускающей, чтобы прозвучало правдивое слово.
Я не сгустил краски. Новая Россия унаследовала большинство язв и пороков старой, не устранив и основного нашего, векового зла; не дали русскому человеку распрямиться во весь рост, не внушили ему чувство собственного достоинства, не просветили его душу и разум, а преследованиями еще усилили чувство приниженности, психологию «мы люди маленькие, негордые», заставили еще раболепнее тянуться перед начальством, славословить и обожать «вождей». И убили в нем веру в возможность иной доли.
Нам опротивело настоящее, мы не надеемся, чтобы жизнь можно было направить по доброму пути: некому на него указать — накоплен только отрицательный опыт, знаем лишь, что плохо. Все оболгано, искажено: религия, вера, терпимость, демократия, традиции, духовные идеалы и искания, свобода, братство…
Олег Волков — российский писатель, потомок старинного дворянского рода, который провел практически три десятилетия в сталинских лагерях по сфабрикованным обвинениям. В собственных воспоминаниях, «Погружение во тьму», он рассказал о плохих условиях, в которых приходилось выживать, судьбы людей sginuvshih в ГУЛАГ. Книга «Погружение во тьму», был удостоен Государственной премии России, Пушкинской премии фонда Альфреда Тепфера и остальных наград.
Лагерная обстановка диктовала, чтобы уцелеть и выжить, сделайся людоедом, умей столкнуть слабого, подкупить сильного, подладиться к блатному миру. Но как быть ,если всё существо твое противится? Восстает против матерщины, цинизма отношений, подлости и насилия?..
Олег Волков — российский писатель, потомок старинного дворянского рода, который провел практически три десятилетия в сталинских лагерях по сфабрикованным обвинениям. В собственных воспоминаниях, «Погружение во тьму», он рассказал о плохих условиях, в которых приходилось выживать, судьбы людей sginuvshih в ГУЛАГ. Книга «Погружение во тьму», был удостоен Государственной премии России, Пушкинской премии фонда Альфреда Тепфера и остальных наград.
Принадлежность к корпорации советский писателей не служит мерилом одаренности, но дает представление об общественном положении
Олег Волков — российский писатель, потомок старинного дворянского рода, который провел практически три десятилетия в сталинских лагерях по сфабрикованным обвинениям. В собственных воспоминаниях, «Погружение во тьму», он рассказал о плохих условиях, в которых приходилось выживать, судьбы людей sginuvshih в ГУЛАГ. Книга «Погружение во тьму», был удостоен Государственной премии России, Пушкинской премии фонда Альфреда Тепфера и остальных наград.
Никаких стеснительных процессуальных норм нет - в лагере просто смешно о них упоминать. Непререкаемая аксиома и истина: раз арестован - значит, виноват!
Олег Волков — российский писатель, потомок старинного дворянского рода, который провел практически три десятилетия в сталинских лагерях по сфабрикованным обвинениям. В собственных воспоминаниях, «Погружение во тьму», он рассказал о плохих условиях, в которых приходилось выживать, судьбы людей sginuvshih в ГУЛАГ. Книга «Погружение во тьму», был удостоен Государственной премии России, Пушкинской премии фонда Альфреда Тепфера и остальных наград.