— Когда возникает возможность для заключения мира, мы должны ею воспользоваться, — заявил Бендер.
— Я помню этот договор, — сказал я. — Сразу же после его заключения последовал сезон самых кровопролитных за два столетия столкновений между общинами. Не самое успешное из мирных соглашений.
— Виной этому явилось вовсе не соглашение, — слегка извиняющимся тоном ответил Бендер. — Какой-то одурманенный наркотиками мальчишка католик бросил гранату в шествие оранжистов, что испортило все дело.
— Да уж, черт бы побрал этих реальных живых людишек, загораживающих дорогу к вашим мирным идеалам, — съязвил я.
— Вы сражаетесь за колонистов, которых никогда в жизни не встречали, — за колонистов, многие из которых были когда-то врагами вашей родной страны. Почему вы сражаетесь за них?
— Потому что они люди и потому что я обещал это делать. По крайней мере, именно поэтому я воевал вначале. Теперь я не сражаюсь за колонистов. В смысле, я, конечно, сражаюсь и за них, но, когда доходит до дела, я дерусь, или дрался, за мой взвод и мое отделение. Я заботился о них, а они заботились обо мне. Если бы я сплоховал, то подвел бы их.
Мендель кивнул:
— И мы тоже сражаемся именно поэтому, сэр. Так значит, вот что делает всех нас людьми… Приятно это знать.
Кривая, характеризующая технологический уровень [чужих], находилась заметно ниже нашего показателя. Причиной тому множество факторов, включая особенности их культуры, отрицающей систематический прогресс технологии, и недостаток позитивного общения с более технологически развитыми расами.
— Проще выражаясь, они тупые, необщительные фанатики, — вставил майор Крик.
Майлз крепко стиснул губы. Он не должен потерять самообладание и разразиться взрывом хохота. Вот это да: человек с воображаемым военным флотом торгуется за свои услуги с обладателем воображаемого бюджета. Что ж, цена явно справедлива.
...смысл - это не то, что вложено в понятие кем-то и когда-то, а то, что ты сам в него вкладываешь.
Ты будешь слышать плеск волн, будешь видеть, как волнуется наше озеро… Снова придет зима, а за ней опять наступит весна… Никаких войск, никаких парадов – тишина и покой. Здесь даже в безлунную ночь не бывает темно. В таком месте Бог обязан тебя заметить. И на тебя, старый верный пес, хватит его милости.
Он зажег жертвенник.
– Прошу тебя – когда эта чаша переполнится, дай и мне испить из нее глоток.
Моя мать называет горе великим даром. Посылаемые нам испытания, говорит она, есть благо, а тяжелые испытания - великое благо.
Пока человек дышит, ничего не поздно.
Похоже, кто-то видит звезды, а кто-то пустоту между ними.
Война – это что-то вроде аварии, когда политика не срабатывает.