Разве может история кончиться счастливо, если в ней нет любви?
Я научился любить. И это ужасно. Любовь разбила мне сердце.
– Какая разница, любили тебя или нет, если ты всё равно остался совсем один?
Если у тебя нет намерения любить и быть любимым, тогда в путешествии под названием «жизнь» нет никакого смысла.
Но как это скучно, если честно, устраивать истерику, когда нет зрителей.
— Всех любителей толковать сновидения надо ссылать на лесоповал, — мрачно сказал Валентин. — Пусть валят высокие деревья, совершая тем самым символическую кастрацию…
— Самое страшное на свете — это даже не смерть. Наверное, даже и не рабство. Самое страшное — неизвестность…
Большинство цивилизаций, к их числу относится и ваша, имеют конечный и четко вычисляемый срок жизни. Нет, не войны и не экологические катастрофы. Даже не научные эксперименты… большей частью. Всего лишь рост комфорта и качества жизни. Как только цивилизация развивается настолько, что продолжительность жизни начинает стремиться к бесконечности – вы дойдете до этого довольно скоро, а тяжелый труд уходит в прошлое – и этого вы тоже успеете добиться, у нее теряется смысл в возобновлении своего существования. Для гуманоидов это наиболее характерно, они просто перестают рожать детей – и медленно, плавно, как правило, очень красиво вымирают. Мы любим посещать такие планеты и изучать то огромное творческое наследие, которое остается после гуманоидных рас.
— Есть еще и три. Когда начинаешь на кого-то полагаться, то сам расслабляешься. — Верить нельзя никому? — усмехнулся Валентин. — Даже себе? — Верить нужно. Полагаться нельзя.
Правду всегда нужно говорить дозированно, это плохо перевариваемый продукт, с непривычки человек и заболеть может...