Мои цитаты из книг
У нас, у итальянцев, много недостатков, но есть все-таки одна вещь, которая нас выручает. Мы умеем выкручиваться. Мы безалаберны? Правда. Склонны к бардаку? Согласен. Но у нас есть дар импровизации. Импровизации!
Бенаквиста успел стать новой иконой поклонников французского детектива, ценящих сочетание загадочного сюжета, звеняще-напряженной психологической атмосферы и тонкого юмора. Возьмите молодого итальянца, живущего в Париже, дайте ему друга, убитого при загадочных обстоятельствах, разогрейте ситуацию неожиданным наследством, доведите до кипения под итальянским солнцем, приправьте американскими гангстерами, тайнами Ватикана, католическими чудесами, тысячами исступленных паломников, парочкой...
- А вы знаете, почему здесь, в Италии. готовят макароны al dente? Потому что это еда бедняков. В трудные времена их едят почти сырыми, чтобы они продолжали набухать в желудке, так чувство сытости дольше держится.
Бенаквиста успел стать новой иконой поклонников французского детектива, ценящих сочетание загадочного сюжета, звеняще-напряженной психологической атмосферы и тонкого юмора. Возьмите молодого итальянца, живущего в Париже, дайте ему друга, убитого при загадочных обстоятельствах, разогрейте ситуацию неожиданным наследством, доведите до кипения под итальянским солнцем, приправьте американскими гангстерами, тайнами Ватикана, католическими чудесами, тысячами исступленных паломников, парочкой...
— Вы ведь, конечно, итальянец по происхождению? — Да. — Тогда вы, наверное, умеете готовить лапшу. Такой несколько неожиданный поворот заставил меня улыбнуться. — Лапшу — нет. Только макароны.
Бенаквиста успел стать новой иконой поклонников французского детектива, ценящих сочетание загадочного сюжета, звеняще-напряженной психологической атмосферы и тонкого юмора. Возьмите молодого итальянца, живущего в Париже, дайте ему друга, убитого при загадочных обстоятельствах, разогрейте ситуацию неожиданным наследством, доведите до кипения под итальянским солнцем, приправьте американскими гангстерами, тайнами Ватикана, католическими чудесами, тысячами исступленных паломников, парочкой...
... сама жизнь противоречива и многообразна, она создает такое обилие макаронных форм. И каждая из них готова рассказать какую-нибудь историю. Съесть тарелку спагетти — это все равно что вообразить себе растерянность человека, попавшего в лабиринт, погруженного в энтропию недоступной пониманию головоломки. Ему понадобится терпенье и некоторая сноровка, чтобы разобраться с этим до конца. А посмотрите, как приготовлена лазанья! Снаружи взгляду доступен лишь самый верхний слой, корка. Но наш индивид желает добраться до сути, до глубинных пластов, потому что уверен, что там от него что-то скрывают. Но прежде чем убедиться, что внутри содержится не больше, чем снаружи, он будет искать, теряться, прокопает длинный темный тоннель… не будучи уверен до самого конца, найдет ли вообще что-нибудь. Нет ничего более пустого и в то же время более таинственного, чем обыкновенная макаронина. Зато равиоли, наоборот, всегда что-нибудь в себе скрывают, причем наверняка никогда не знаешь, что именно. Это загадка в ларце, который никогда не открывается, запертый сундучок, который вечно интригует нашего исследователя своим таинственным содержимым. Знаете, некоторые утверждают, будто эти равиоли раньше предназначались для мореходов. Заворачивали кусочки мяса и прочую требуху в тонкие полоски теста, надеясь, что моряки не очень-то будут стараться выяснить, что они такое едят.
— Неужели правда? А что же тогда должны напоминать тортеллини? Кольцо? Перстень?
— Почему не круг? Просто круг. История без конца. Или петля. Замкнуться. Уйти. И непременно вернуться. Туда, откуда ушел.
Бенаквиста успел стать новой иконой поклонников французского детектива, ценящих сочетание загадочного сюжета, звеняще-напряженной психологической атмосферы и тонкого юмора. Возьмите молодого итальянца, живущего в Париже, дайте ему друга, убитого при загадочных обстоятельствах, разогрейте ситуацию неожиданным наследством, доведите до кипения под итальянским солнцем, приправьте американскими гангстерами, тайнами Ватикана, католическими чудесами, тысячами исступленных паломников, парочкой...
Вот умеют же литераторы из банальных вещей сделать конфетку...А ведь кзалось бы лапша она и есть лапша...
Бенаквиста успел стать новой иконой поклонников французского детектива, ценящих сочетание загадочного сюжета, звеняще-напряженной психологической атмосферы и тонкого юмора. Возьмите молодого итальянца, живущего в Париже, дайте ему друга, убитого при загадочных обстоятельствах, разогрейте ситуацию неожиданным наследством, доведите до кипения под итальянским солнцем, приправьте американскими гангстерами, тайнами Ватикана, католическими чудесами, тысячами исступленных паломников, парочкой...
История без конца. Или петля. Замкнуться. Уйти. И непременно вернуться. Туда, откуда ушёл.
Бенаквиста успел стать новой иконой поклонников французского детектива, ценящих сочетание загадочного сюжета, звеняще-напряженной психологической атмосферы и тонкого юмора. Возьмите молодого итальянца, живущего в Париже, дайте ему друга, убитого при загадочных обстоятельствах, разогрейте ситуацию неожиданным наследством, доведите до кипения под итальянским солнцем, приправьте американскими гангстерами, тайнами Ватикана, католическими чудесами, тысячами исступленных паломников, парочкой...
Конечно, да. Но макароны — это не просто добавка к соусу. Это нечто гораздо большее.
— Вот как?
— Они изначально представляют собой настоящую вселенную, всех превращений которой не подозревает даже самый утонченный гурман. Любопытное отображение чего-то нейтрального и в то же время чрезвычайно замысловатого. Целая геометрия прямых и кривых линий, полнот и пустот, которые могут варьироваться до бесконечности. Наивысшее проявление формы. Подлинное ее царство, в котором именно форма обусловливает вкус.
Иначе как объяснить, что одна и та же смесь муки и воды может вызвать отвращение или блаженство в зависимости от того, какую форму она примет. Только здесь замечаешь, что у круглого один вкус, у длинного или короткого другой, а у плоского и трубчатого третий. Наверняка тут имеется что-то, похожее на любовь, что-то… как говорится… «на почве страсти»…
Бенаквиста успел стать новой иконой поклонников французского детектива, ценящих сочетание загадочного сюжета, звеняще-напряженной психологической атмосферы и тонкого юмора. Возьмите молодого итальянца, живущего в Париже, дайте ему друга, убитого при загадочных обстоятельствах, разогрейте ситуацию неожиданным наследством, доведите до кипения под итальянским солнцем, приправьте американскими гангстерами, тайнами Ватикана, католическими чудесами, тысячами исступленных паломников, парочкой...
Но интуиция мне подсказывает, что эта дамочка плачет не совсем по-итальянскии, а как бы это сказать... на правильном французском.
Бенаквиста успел стать новой иконой поклонников французского детектива, ценящих сочетание загадочного сюжета, звеняще-напряженной психологической атмосферы и тонкого юмора. Возьмите молодого итальянца, живущего в Париже, дайте ему друга, убитого при загадочных обстоятельствах, разогрейте ситуацию неожиданным наследством, доведите до кипения под итальянским солнцем, приправьте американскими гангстерами, тайнами Ватикана, католическими чудесами, тысячами исступленных паломников, парочкой...
- Какие-то проблемы, синьор? - спрашивает водила, скаля зубы.
- У вас они теперь тоже появятся.
- У меня? Проблемы? Не знаю, что это такое. Я неаполитанец.
Его выговор это доказывает, ровно как и его повадки. Из всего свода правил уличного движения (изрядно подсокращенного к тому же) неаполитанцы твердо усвоили лишь одно, но зато золотое - ни в коем случае не останавливайся, чтобы у тебя не свинтили колеса.
Бенаквиста успел стать новой иконой поклонников французского детектива, ценящих сочетание загадочного сюжета, звеняще-напряженной психологической атмосферы и тонкого юмора. Возьмите молодого итальянца, живущего в Париже, дайте ему друга, убитого при загадочных обстоятельствах, разогрейте ситуацию неожиданным наследством, доведите до кипения под итальянским солнцем, приправьте американскими гангстерами, тайнами Ватикана, католическими чудесами, тысячами исступленных паломников, парочкой...
У природных лентяев есть особый дар - уметь заставить других ишачить на себя.
Бенаквиста успел стать новой иконой поклонников французского детектива, ценящих сочетание загадочного сюжета, звеняще-напряженной психологической атмосферы и тонкого юмора. Возьмите молодого итальянца, живущего в Париже, дайте ему друга, убитого при загадочных обстоятельствах, разогрейте ситуацию неожиданным наследством, доведите до кипения под итальянским солнцем, приправьте американскими гангстерами, тайнами Ватикана, католическими чудесами, тысячами исступленных паломников, парочкой...