Все из-за отчаяния. Люди, когда они в отчаянии, хуже диких зверей.
Нет мести более жестокой, чем та, что зреет в черном сердце труса.
Мне не раз говорили, что я всегда вижу будущее в черном цвете. Может быть. Зато и разочаровываться мне приходится реже.
Играть с религией народа — все равно что играть с огнем. Даже если народу она вроде как безразлична. Религия внедряется в наше подсознание с юных лет и по-настоящему никогда оттуда не уходит. Есть в ней какая-то сила, не поддающаяся рациональному объяснению.
Я верю в то, что есть их сторона и наша, а где добро и где зло — об этом судить тем, кто выживет. В мире людей редко бывает так, чтобы под одним знаменем стояли сплошь светлые личности, а под другим — темные.
А человек един, нерасчленим и – каждый – бесконечно ценен! Искусственно привносить что-то средненормальное в индивидуальность есть преступление!
...вся жизнь – это далеко не то, что хочется, это всего лишь "надо", и вечно взбадриваешь себя тем, что в результате очередного "надо" может появиться нечто интересное, но интересного не появляется... будь проклято и бетонное "надо", и трухлявое "интересно", не могу больше, не могу, правда.
И ведь мелочь, кажется, - но сколько их, таких мелочей, все и состоит из них.
Да только если ты не сволочь, Россия тебя сволочью не сделает. А если сволочь, никакая...Атлантида не исправит...
– Объяснить – или перекроить по себе? – спросила Ася. – Всякий, кто объясняет, перекраивает по себе. – Да, но цели! Один хочет помочь. Другой хочет создать подобие себе и так выйти из одиночества. В первом случае думают о другом, во втором – только о себе.