- Но кому же подобный человек служит, господин?
- Он служит богу, Ру.
- Богу? О каких только богах я не слышал в Эфиопии, Египте и других землях. Какому богу он служит, где находит его?
- В сердце своем, Ру; но имя я не смогу назвать тебя. Одни нарекли его Справедливостью, другие - Свободой, некоторые - Надеждой, а кое-кто - Духом.
- А как те, кто служит только себе, своему желанью, кому безразлично все прекрасное, - как они называют его, господин?
- Не знаю, Ру. Хотя все ж, пожалуй, знаю - Смерть.
Если человек не привык предаваться размышлениям и задумывается также мало, как большинство простосердечных людей, — особенно если он молод и простого звания, — ему известны лишь любовь, коей жив род человеческий, да война, что уносит множество людей; и ты, наверно, не поверишь, если я скажу, что истинная радость жизни — в служении. Разное бывает служение. Многие служат фараонам, отчего те слепы и самодовольны: ветер, отравленный дыханьем толпы, влечет их, преисполненных тщеславия, словно пузыри по воде, хоть сами они не ведают того; они — рабы рабов — несут зла более, нежели добра. Кто служит истинно — живет иначе: отринув своекорыстие и тщеславие, он смиренно трудится во имя добра и находит в том себе награду.
Ру потер лоб и спросил:
— Но кому же подобный человек служит, господин?
— Он служит богу, Ру.
— Богу? О каких только богах не слышал я в Эфиопии, Египте и других землях. Какому богу он служит, где находит его?
— В сердце своем, Ру; но имя его я не смогу назвать тебе. Одни нарекли его Справедливостью, другие — Свободой, некоторые — Надеждой, а кое-кто — Духом.
— А как те, кто служат только себе, своему желанью, кому безразлично все прекрасное, — как они называют его, господин?
— Не знаю, Ру. Хотя все ж, пожалуй, знаю — Смерть.
— Но живут те люди так же долго, как и другие, и нередко пожинают богатый урожай.
— Да, Ру, но все же дни их сочтены, и если они не раскаялись, души их умирают.
— Ты веришь, как тому учат жрецы, что души продолжают жить?
— Верю, что они живут дольше самого Ра, бога солнца, дольше звезд, и из века в век пожинают плоды честного служения. Но не спрашивай меня; лучше тебе об этом расскажет тот, кого вскоре ты увидишь; я лишь ученик его.
Все до крайности повторяло известный анекдот. Пациент спрыгивает со стола и мчится по коридору. Его останавливает главный врач и спрашивает, что произошло. Больной судорожно отвечает:
— Сестра сказала: без паники, операция по поводу аппендицита — одна из самых простых.
— Правильно.
— Да, но она это сказала хирургу, а не мне.
Почему я не расстаюсь с Анатолием? По той же причине, по которой тысячи женщин живут с нелюбимыми мужьями — значит, им это почему-то нужно. Почему — может ответить психотерапевт. После задушевных бесед объяснит, что ваши комплексы и комплексы вашего избранника монтируются, складываются, как фигуры детского конструктора. В итоге получается уродливое сооружение, но вам оно милее, чем детали россыпью в коробке на пыльных антресолях.
Впереди меня ждал очередной одинокий вечер. Нет ничего лучше хорошей книги, старого фильма по телевизору, философских раздумий и оздоровительного медитирования — уговаривала я себя. И невольно добавляла: не хватает только пистолета, которым можно застрелиться.
Движимый раскаянием, Вовка стащил со стройки материалы, пригнал дружков, и они сделали ремонт в запущенных до безобразия помещениях травмпункта. Тут уж все сотрудники встали на его сторону и поднажали на девушку: новый линолеум, выкрашенные двери, чистые стены — что это, если не любовь?
— Я дура набитая, идиотка, шизофреничка… — Вы очень разумная… — Безвольная тряпка… — Очень волевая и смелая девушка… — Вся жизнь испорчена… — Она у вас еще впереди…
Мужчина, который обманывает одну женщину, обманет и вторую, и триста двадцать третью, ему ничего не стоит залезть в карман товарищу, ограбить банк, забрать игрушку у ребенка или стать политическим деятелем.
Женщины - вообще очень скрытные существа. Правда, скрывают, как правило, всякие глупости
Доверчивый дурак - лучший друг патологоанатома