Видно, ощущение дома не в том, какая у тебя по величине квартира или даже замок, а в чём-то другом.
Вот и получается, если не спорить с Анастасией, отнестись с доверием к тому, что говорит она, тогда нужно признать себя полнейшим идиотом, червями, погоняющими плод. Не хочется такого признавать!
Легкость — вот ключ ко всему, говорила Сара. Живопись — это шепот. А не крик.
В конце концов, подумала Барбара, все мы ищем в жизни утешения, ищем, кто бы сказал нам, что мы не одни. Мы хотим привязанностей, хотим бросить якорь в порту приписки, хотим стать кому-то близким человеком; нам нужно больше, чем просто одежда на плечах, кусок хлеба и крыша над головой. И утешение это нам способен подарить только близкий нам человек. Сколько мы ни заботились о внешних атрибутах нашей жизни, сколько бы ни рассуждали небрежно о своей независимости, нам все равно нужны эти узы. Установить связь с другим человеком жизненно важно, ведь так мы получаем право считать, что заслужили похвалу. Если я нужен, значит, я достоин. Если при всех трудностях мои отношения только крепнут, значит у ментя все в порядке.
Когда перестаешь верить, что само действие важнее его оценки кем-либо, тогда теряешь способность творить.
Когда человек ждет знаков, они мерещатся ему на каждом шагу. Однако вряд ли они существуют на самом деле.
— Человека не изменишь, — с издевкой проговорила Хейверс. — Еще как изменишь. Но только если он сам этого хочет.
Предательство — штука обоюдоострая...
При близком рассмотрении чувство вины оказалось основным катализатором различных видов человеческой преданности.
Как нам хочется избавиться от оскомины, которую набили наши отцы, поедавшие кислый виноград.