Но перед следующим за идеей практическим шагом он все же пасует. Ведь теперь ему следовало бы методично протестировать все известные элементы, чтобы выяснить, какое вещество подошло бы для цепной реакции. Более унылого занятия он не может себе представить. Но ему приходит в голову решение: он найдет спонсора и на его деньги наймет лаборанта, который и проделает эту работу. А пока что он мог бы приступить к патентной заявке на ядерную цепную реакцию.
Намекая на знаменитую девичью фамилию руководительницы Парижского института, немцы между собой называют спорный изотоп "кюриозом".
Венгерский еврей Лео Силард, почти десять лет страстно искавший способ запуска цепной реакции, после винной церемонии подходит к Ферми, жмет ему руку и говорит: "Я думаю, этот день войдет в историю как черный день".
Что касается опасности такой работы для собственной жизни, то он [Джордж Кистяковский] не питает в эту ночь никаких иллюзий: "Я думал, если у меня в руках рванет двадцать три килограмма взрывчатки, я вряд ли это почувствую".
- Вот для того, чтобы вы могли прийти сюда с хохотом после восьмичасового рабочего дня, здесь на всю жизнь были замурованы люди.
Я ушёл от тётушки ни с кем не прощаясь. Кому мне было жать руку: блинам с усами, блинам с буклями? Я пошёл домой, чтобы застрелиться. Мне это было так просто в тот вечер и так неизбежно. Одно меня смущало: кому передать для Веры глиняного петушка? У кого не блин, а лицо? Кто человек?
Передо мной возникла сама Вера, как тогда, на крыльце лагутинского дома. Беловатым огнём сверкнули её светлые глаза, и, опять вспыхнув, сказала отцу:
- Вы этого не сделаете, батюшка!
Лицо было у Михаила и у того... с серо-голубыми глазами. Даже с высоты чёрного эшафота, у позорного столба, сине-мёртвенное - это было лицо.
Ещё необыкновенным, единственным я запомнил лицо Достоевского. Если бы я знал, где он живёт, я бы пошёл к нему. Пред тем как уйти совсем отсюда, я должен взглянуть на лицо человека. У себя дома, в зеркале, ведь я тоже видел лишь блин. Но я не знал, где жил Достоевский.
Как оскорбительно и опасно для человека то, что люди именуют уважением и что на деле - лишь величайшее равнодушие при удобном для них признании тех или иных возвышенных качеств души! Но ведь от бездушности признания человек немедленно теряет все эти качества, чем, конечно, печально свидетельствует, что совершенное бескорыстие, ради самой красоты поступка, является уделом лишь самых немногих избранных.
- Большой художник в вас погиб, - сказала она. - А если человек убьет данного ему художника, в нем неизбежно возникнет злодей: таковы законы духа.
Читатель, я понял темный текст: "Несть больше любви, аще кто положит душу..." Обычно понимают здесь добровольную смерть за что-либо. Но сказано ясно: не жизнь, а душу.
...человек есть только то, кем он себя сам ощущает.