Если не можешь дать отпор, отступай. В конце концов, не дать врагу убить тебя – значит полностью разрушить его планы, а это уже маленькая победа.
Я перестал бояться. Не то чтобы совсем, поскольку страх наш господин и человек может от него избавиться лишь умерев. Если вам кто-то говорит, что он ничего не боится, то знайте, этот человек либо лгун, либо псих. Третьего не дано.
Но зато можно избавиться от огромного количества страхов, которые ты сам себе придумываешь. Надо просто перейти некий барьер, за которым приходит понимание двух вещей – мы все боимся в основном того, чего не стоит бояться, и мы все стремимся к тому, к чему не стоит стремиться.
Завтра – это путь в никуда. Говоря «завтра», мы, по сути, отказываемся жить здесь и сейчас. Никто из нас не знает, сколько ему отмерено. Может – час, может – век. Но если здесь и сейчас ты не сделаешь того, что предоставила судьба, то, скорее всего, не сделаешь этого никогда.
— «Пользуйся жизнью, ибо она быстротечна». Очень мудро, очень правильно. Как там у классика? Человек не просто смертен, а внезапно смертен. Сегодня не выпил бокал вина, а завтра все, возможности такой уже не будет.
Гораздо легче было бы вновь стать ребенком. Дети - другая раса, и взрослые ведут себя с ними соответственно. А подростки - они не дети и не взрослые. Их осаждают невозможные, неразрешимые, трагические проблемы всех маргинальных культур. Они - ничьи, они - граждане второго сорта, они экономически и социально не устроены... Это трудное время... Но я считаю, что оно того стоит...
В физике прогресс достигается отрицанием очевидного и принятием на веру невозможного.
Можно подумать, что в рамках этой новомодной системы "функционального образования" вообще запретили учиться и занимаются только развитием нежной трепетной личности.
Я знаю, какое это приятное чувство, когда на боку пистолет. Сразу чувствуешь, что глаза у тебя мечут молнии, роста в тебе три метра, хвост трубой и весь ты покрыт волосами, как пещерный человек. Ты готов ко всему и тебе даже хочется приключений. Вот тут-то и кроется опасность, потому что все это тебе только кажется. Ты - слабый, голый эмбрион, которого на удивление легко убить.
Как большинство детей, Род воспринимал семью и дом как нечто незыблемое. Он не особо много думал об этом и на сознательном уровне не особенно ценил то, что у него есть, - не больше, скажем, чем рыба думает о воде. Семья, дом - они просто всегда были. А теперь вдруг исчезли.
Поспешными выводами и несдержанностью можно заплатить за билет на кладбище.