Страдание только тогда справедливо, когда оно очищает.
— Почему же ты тогда не уйдешь? — спросил Эффингэм. — Почему бы тебе спокойно не встать и не пойти? Не обязательно со мной, но просто уйти?
Она подошла к окну и стояла там в пронизанном пылью солнечном свете. Затем обернулась и с удивлением спросила:
— Но зачем? Мое место здесь. Мой уход имел бы слишком большое значение. Это заставило бы меня стать чем-то.
Смерть - это не конец, смерть - это просто завершение замкнутости в себе.
- ...А я вот, кажется, не верю в Бога. - Верите. Просто не знаете Его имени.
Из любви рождается ненависть. И ненависть покушается на ту любовь, из которой когда-то родилась.
— Но вдруг ты любишь... то, чего нет? — Мне кажется, то, чего нет, нельзя любить. Я думаю, если по-настоящему любишь что-то, то оно и появляется. Но я не могу это толком объяснить. стр.78
-Прислушайтесь к ветру. Здесь он может дуть бесконечно. Зимой он воет так, что способен свести с ума. Он дует день за днем и лишает покоя. Что вы думаете о моем паже?-В известном смысле ты не можешь любить что-то, чего нет. Мне кажется, если ты действительно любишь, значит, оно здесь. Но я не разбираюсь в таких вещах.Ночи – печальное время суток. Как таинственны день и ночь, это бесконечное чередование тьмы и света.Когда печальная забота и воспоминания о боли ниспадают на сердце во сне, так даже против нашей воли мудрость нисходит бременем на нас.- Вот я. И вот ты. Все то же…
– Вот именно. Вот я и вот ты. И все то же. Но так не должно быть.– Возможно, мы убиваем то, что не имеет права на жизнь. Ничего. Я знаю, все сложнее, когда дело касается кого-то, а не тебя. Болезнь другого человека часто труднее выносить, чем свою собственную. Страдания другого ты воображаешь, а когда дело касается тебя, ты знаешь свои возможности и свои пределы.Музыка расстраивала ее, так как, казалось, говорила ей только о печальных, трагических вещах. Эти скачущие звуки, эти погони, эти ускользающие, отчаянные повторения всегда казались ей одним долгим криком боли. В нынешней компании она не могла позволить себе такую роскошь, как слезы жалости к себе, являвшиеся для нее высшей данью искусству. Она оглянулась по сторонам: музыка собрала вокруг нее людей, которые так глубоко ее интересовали.– Видишь ли, видишь ли, смерть не завершение самого себя, но только конец для себя. Это очень просто. Пока личность не начнет исчезать, ничего в действительности не существует, и так происходит большую часть времени, но, как только личность уходит, все начинает существовать и автоматически становится объектом любви. Любовь удерживает мир вместе, и если бы мы смогли забыть себя, все в мире вознеслось бы в совершенной гармонии, и прекрасные вещи, которые мы видим, нам об этом напоминают.Вот, значит, что такое любить – смотреть и смотреть, пока не перестанешь больше существовать. Это была любовь, она то же самое, что и смерть. Он смотрел и ясно понимал, что вместе со смертью человека мир совершенно автоматически становится объектом совершенной любви. Он ухватился за слова совершенно автоматически и забормотал их как заклинание.– Я действительно люблю тебя, Мэриан, а не просто был пьян.
– Я тоже люблю тебя, Эффингэм, – сказала она, не открывая глаз, – но мы говорим во сне.Она преследовала его во сне и скользила перед его взором при пробуждении, иногда вызывала жалость, иногда обвиняла, и всегда была прекрасна. Он не считал, что убил ее, скорее уж она пыталась убить его, прекрасный бледный вампир, порхающий у его ночного окна, belle dame sans merci. Но он в действительности никогда не впускал ее внутрь. Если бы он впустил ее, то, наверное, был бы сейчас сам мертвым.
Я думаю, что каждый должен призывать любовь, просить ее. Как странно, что люди боятся этого слова. Однако все мы нуждаемся в любви. Даже Богу нужна любовь. Я думаю, именно поэтому он и создал нас.
Есть вещи, которые молодость отвергает, потому что молодости свойственно полагать, что жизнь должна быть счастливой и свободной. Но жизнь никогда не бывает действительно счастливой и свободной в полном смысле слова. Счастье — жалкая и ничтожная вещь, а у свободы, возможно, вообще нет смысла. Есть великие примеры и судьбы, которые принадлежат нам, и мы любим их даже в тот момент, когда они разрушают нас.
И у бездействия есть свои последствия, бездействие - это тоже поступок.