Мои цитаты из книг
… теперь я знаю: счастливы все, кто здоров. Только пока ты здоров, этого не замечаешь. А потом, когда поправишься, опять всё забудешь. Но по-настоящему это можно осознать лишь перед смертью.
Они вошли в американский рай, как тени. Люди, обожженные огнем Второй мировой. Беглецы со всех концов Европы, утратившие прошлое. Невротичная красавица-манекенщица и циничный, крепко пьющий писатель. Дурочка-актриса и гениальный хирург. Отчаявшийся герой Сопротивления и щемяще-оптимистичный бизнесмен. Что может быть общего у столь разных людей? Хрупкость нелепого эмигрантского бытия. И святая надежда когда-нибудь вернуться домой…
Если другие - свиньи, то это еще не значит, что и мы должны вести себя по-свински.
Они вошли в американский рай, как тени. Люди, обожженные огнем Второй мировой. Беглецы со всех концов Европы, утратившие прошлое. Невротичная красавица-манекенщица и циничный, крепко пьющий писатель. Дурочка-актриса и гениальный хирург. Отчаявшийся герой Сопротивления и щемяще-оптимистичный бизнесмен. Что может быть общего у столь разных людей? Хрупкость нелепого эмигрантского бытия. И святая надежда когда-нибудь вернуться домой…
Тот, кто умеет только ненавидеть или только любить, — завидно примитивен.
Они вошли в американский рай, как тени. Люди, обожженные огнем Второй мировой. Беглецы со всех концов Европы, утратившие прошлое. Невротичная красавица-манекенщица и циничный, крепко пьющий писатель. Дурочка-актриса и гениальный хирург. Отчаявшийся герой Сопротивления и щемяще-оптимистичный бизнесмен. Что может быть общего у столь разных людей? Хрупкость нелепого эмигрантского бытия. И святая надежда когда-нибудь вернуться домой…
Человек никогда не меняется. Несмотря на то, что дает себе тысячу клятв. Когда тебя кладут на обе лопатки, ты полон раскаяния, но стоит вздохнуть свободнее, и все клятвы забыты.
Они вошли в американский рай, как тени. Люди, обожженные огнем Второй мировой. Беглецы со всех концов Европы, утратившие прошлое. Невротичная красавица-манекенщица и циничный, крепко пьющий писатель. Дурочка-актриса и гениальный хирург. Отчаявшийся герой Сопротивления и щемяще-оптимистичный бизнесмен. Что может быть общего у столь разных людей? Хрупкость нелепого эмигрантского бытия. И святая надежда когда-нибудь вернуться домой…
О счастье можно говорить минут пять, не больше. Тут ничего не скажешь, кроме того, что ты счастлив. А о несчастье люди рассказывают ночи напролет.
Они вошли в американский рай, как тени. Люди, обожженные огнем Второй мировой. Беглецы со всех концов Европы, утратившие прошлое. Невротичная красавица-манекенщица и циничный, крепко пьющий писатель. Дурочка-актриса и гениальный хирург. Отчаявшийся герой Сопротивления и щемяще-оптимистичный бизнесмен. Что может быть общего у столь разных людей? Хрупкость нелепого эмигрантского бытия. И святая надежда когда-нибудь вернуться домой…
Нет ничего утомительнее, чем присутствовать при том, как человек демонстрирует свой ум. В особенности, если ума нет.
Они вошли в американский рай, как тени. Люди, обожженные огнем Второй мировой. Беглецы со всех концов Европы, утратившие прошлое. Невротичная красавица-манекенщица и циничный, крепко пьющий писатель. Дурочка-актриса и гениальный хирург. Отчаявшийся герой Сопротивления и щемяще-оптимистичный бизнесмен. Что может быть общего у столь разных людей? Хрупкость нелепого эмигрантского бытия. И святая надежда когда-нибудь вернуться домой…
– Кто это такой? – спросила Диана. – Вы не слышали о знаменитом Бар-ле-дюке? – скорбно полюбопытствовало голографическое изображение знаменитого Бар-ле-дюка.
Джек Глэсс — убийца. Мы знаем это с самого начала. Этот экстраординарный роман рассказывает историю трех убийств, совершённых Глэссом, удивляя читателей тем, как Глэсс совершил убийства. К концу книги вы непременно начнёте ему симпатизировать. Использующий тропы детективных романов и стиль золотого века НФ, “Jack Glass” — ещё одно отличное представление от Робертса. Как бы он ни играл с жанром, какие бы вопросы ни задавал читателям, он никогда не забывает о необходимости развлекать. В “Jack...
[..]
Мне тошно от всей этой гадости. Я хочу наконец вернуться домой.
Хэв, ты мой сын – или сын Мэри; ты всяко фамилии с нами одной.
Я хочу упокоиться рядышком с твоей матерью в хладной тьме —
И ты нарушишь Закон ради денег и всего, чем обязан мне.
[..]
Орбиту Венеры Lex Ulanova пересекать запретил навсегда,
Но за этой орбитой парит моя женщина: ты доставишь меня туда.
Я заправил тебе «Мэри Анну» – на всех парах за Венеру дуй
И позволь нам с женой парить во тьме, пока нас не сведет поцелуй.
Никто мне не скажет, где тело Мэри, на каких орбитах блажных,
Но Судьба нас соединит – пусть даже мертвых, холодных, слепых.
Траектории в космосе непредсказуемы – мне ли, пилоту, того не знать! —
Но у нас будет вечность, чтобы доплыть, докружиться и доблуждать.
[..]Тюремные баллады. «Мэри Анна»
Джек Глэсс — убийца. Мы знаем это с самого начала. Этот экстраординарный роман рассказывает историю трех убийств, совершённых Глэссом, удивляя читателей тем, как Глэсс совершил убийства. К концу книги вы непременно начнёте ему симпатизировать. Использующий тропы детективных романов и стиль золотого века НФ, “Jack Glass” — ещё одно отличное представление от Робертса. Как бы он ни играл с жанром, какие бы вопросы ни задавал читателям, он никогда не забывает о необходимости развлекать. В “Jack...
[..]
Мы едим и спим, чистим перья – и обратно в черный проем,
Работа капец, платят гроши, опасно, но только Луна – наш дом.
Наши ваторы жрали скалы будто голодные грызуны;
На Земле был бы лязг и грохот, а тут – ничего, кроме тишины.
Мы – Луна и этим горды, пусть на наших костюмах – значки Домов,
Никто не будет буравить наш мир, кроме нас, лунных шахтеров-спецов.
Мы берем у торговцев деньги, и новая техника нам подсобит,
Но жизнь рудокопа в черном забое лишь рудокопу принадлежит.
С жизнью расстаться в штольнях глубоких можно, поверьте спецу, на раз;
Торговцы, шахтеры вам – не шестерки, хотя по дешевке купили вы нас!
Того, кто зарылся под реголит и ползает там, где не сесть и не встать,
Баблом не приманишь и не запугаешь – шахтеров трудновато пугать.
Но толку хвалиться? Я перепугался, увидев, что ватор мой накопал,
И замерло сердце, и сперло дыханье, и мой монитор голубым замигал…На этом поток данных прерывается…Тюремные баллады. Лунные рудокопы
Джек Глэсс — убийца. Мы знаем это с самого начала. Этот экстраординарный роман рассказывает историю трех убийств, совершённых Глэссом, удивляя читателей тем, как Глэсс совершил убийства. К концу книги вы непременно начнёте ему симпатизировать. Использующий тропы детективных романов и стиль золотого века НФ, “Jack Glass” — ещё одно отличное представление от Робертса. Как бы он ни играл с жанром, какие бы вопросы ни задавал читателям, он никогда не забывает о необходимости развлекать. В “Jack...
Думаю, ваши матери рассчитывают подыскать вам куда более подходящую пару, чем мужчина
Джек Глэсс — убийца. Мы знаем это с самого начала. Этот экстраординарный роман рассказывает историю трех убийств, совершённых Глэссом, удивляя читателей тем, как Глэсс совершил убийства. К концу книги вы непременно начнёте ему симпатизировать. Использующий тропы детективных романов и стиль золотого века НФ, “Jack Glass” — ещё одно отличное представление от Робертса. Как бы он ни играл с жанром, какие бы вопросы ни задавал читателям, он никогда не забывает о необходимости развлекать. В “Jack...