Она любит только себя и никого больше. Ни на что другое у нее не остается сил. Потому она так равнодушна ко всему остальному, ей достаточно самой себя.
С одними людьми чувствуешь себя отлично, с другими - даже лучше того, но, когда те и другие сходятся вместе, начинаются сложности. А все оттого, что две роли одновременно играть невозможно.
...хорошие люди, к сожалению, слишком мало заботятся о том, как их слова и поступки, воспринимают присутствующие. Возможно, именно эта особенность и делает хороших людей хорошими, искренними, непосредственными, а если бы они все время оглядывались на присутствующих, то были бы, наверное, не настолько уж хороши.
Что за дикая идея - чтобы все на свете девчонки непременно получали пятерки по геометрии, и как странно станет жить в мире, в котором все, решительно все научатся безошибочно отличать "правительство" от "государства".
Что такое жизнь? (...) Цепочка (...) мгновений, половина из них — кажимости. Бусы. Временами — цветные камешки, а то просто голая серая нитка.
Чтобы ее подбодрить, я весело спросил:
– А хочешь, анекдот расскажу? Смешной и в тему? – Не дожидаясь ответа, я продолжил: – Умер однажды Эйнштейн и попал в гости к создателю. Эйнштейн, чтобы ты знала, это один из самых гениальных ученых на Земле. Так вот, при виде создателя он взмолился и попросил: «Покажи мне формулу устройства мира». Тот подумал немного, а потом достал мел и начал писать на черной доске длинню-у-ущую формулу. Эйнштейн посмотрел на нее и говорит: «Ну, вот об этом я уже знаю, вот об этом догадывался, но вот тут у тебя ерунда какая-то выходит!» А создатель ему так грустно-грустно и говорит: «Да я и сам уже это понял».
Темнота рассмеялась, а потом подхватила меня на руки и унесла с собой, предоставляя такой желанный отдых после долгого трудного дня.
– А зачем вам веревка? – вдруг спросила меня любопытная Ласка, отвлекая от мрачных мыслей. – Вешаться буду, – хмыкнул я. – Обожаю, знаешь ли, вешаться по вечерам. Вот повишу немного и сразу начинаю чувствовать, что жизнь прекрасна.
Было так приятно флиртовать. И она подумала, что флирт нельзя доверять слишком молодым.
Хинди, который она знала в детстве, когда жила на Фиджи, она забыла. Позже другим языком стало сквернословие, к которому она прибегала в мягкой, женственной форме.
– Да, это я, – сказала Рут. – Собственной персоной, – сказала женщина и протянула ей обе руки, сложенные так, словно она только что поймала надоедливую муху.