- Великая литература битв не касается. - Не касается? А "Унесенные ветром", а "Война и мир" - это что тебе, не великая литература? - Это не английская литература. Английская литература занимается исследованием человеческих взаимоотношений.
"Организовывать, обдумывать - это не по его части. На него все просто обрушивается."
Там хранилась бутылка бренди для воскрешения отвергнутых авторов. «Для отвержения воскреснутых», —пробормотал Френсик, наливая себе стопку…
- Да, кстати, у меня к тебе предложение. – Слышала я твои предложения, Хатч, и сказано тебе – нет. – А у меня новое, – сказал он и увлек Соню к бару.
Даже очень болтливые бобры не говорят "едритская сила" или "чертова мать", если хотят попасть на страницы детских книг.
Расставались они, впрочем, по-дружески: Френсик – восхищаясь нечеловеческим упорством своего подопечного, а Пипер – намереваясь начать роман заново, в другом пансионе другого приморского города, и опять разыскивать свое утраченное детство.
Ты американка, вашу нацию классика не тяготит. Вам что Драйзер, что Менкен, что Том Вулф, что Сол Беллоу – какая разница?
– Не может быть, – сказала она в дверях.
– А ты прочти, – сказал Френсик. – На меня не полагайся. Сама прочти. – И он как бы отстранил машинопись легким жестом.
– Находка?
– Бестселлер.
– Уверен?
– Абсолютно.
– Роман, конечно?
– Н-ну, – сказал Френсик, – хотелось бы думать, что роман.
– Небось похабщина, – сказала Соня, распознав симптомы.
– Похабщина, – возразил Френсик, – это не то слово. Воображение, начертавшее – если воображение может начертать – эту эпопею бесстыдства, – такого воображения не хватало маркизу де Саду.
Она выбрала самый облегающий костюм, опрыскалась различными аэрозолями, положила тон на лицо и поехала наедаться, напиваться и, мягко говоря, совокупляться.
– Ваш бедный отец, – с чувством сказал мистер Уилберфорс, – должно быть, ворочается в гробу при одной мысли о…
– Да-да, именно в гробу, где к нему, надо полагать, скоро присоединится так называемая героиня этого омерзительного романа, – добавил мистер Тэйт.
Джефри поправил сбившийся локон.
– Помнится, папу кремировали, так что затруднительно ему будет ворочаться, а ей – присоединяться, – небрежно заметил он.