- Меня лишили будущего. Теперь я лишён и возможности зарабатывать на жизнь, так почему бы мне и не подчеркнуть драматизм ситуации? Я намерен поставить большую точку на смысле жизни, который больше не имеет для меня интереса. Стало быть, я могу ставить драму по своему вкусу.
...Смею вас уверить, что в мире абсолютно ничего не изменится, потому что в наши дни предательство является нормой жизни...
Я слишком занята, чтобы читать газеты.
Какое же счастье может быть там, где нет доверия?
Я прошел весь свой путь до конца, больше у меня нет никакого интереса к жизни. И с ее остатком я волен распоряжаться, как хочу. Могу ломать комедию, могу разыгрывать мелодраму.
А со временем такие страны, как Америка, как Россия должны наконец повзрослеть, стать мудрее, сейчас они напоминают двух юнцов-забияк
– О твоей жене разве забудешь? – отозвался Тэннер с легкой язвительностью. – Мне и звонить ей не пришлось. Она сама меня затерроризировала. Звони ей скорее, Том. А то к нам из-за нее никто пробиться не может.
– Угу. – Лепски провел пальцами по волосам. – Но ты по голосу как понял: она вся кипит?
Тэннер обдумал вопрос, посасывая кончик своей шариковой ручки.
– Не знаю, что ты имеешь в виду под словом «кипит», – сказал он наконец. – А я по голосу представил тигрицу, которой в задницу влетел шмель.
Мир сам по себе - картина, и тот, кто обладает редким даром живописного видения этого мира, и есть художник.
7.IX.15. Петербург.
Карновский противный не пишет! И не надо – у меня и так на душе малиновый звон. (Не думайте, что речь идет о садовой малине. Я предпочитаю лесную.) Если Вы хотите знать, какова она на вкус, вспомните «Campanella» Листа. Я только что слушала ее в исполнении одного молодого шведа, студента консерватории, который нравится мне тем, что он немного похож на Вас, а я – ему, потому что похожа на его стокгольмскую невесту.
Вы, должно быть, смотрите на эту открытку и думаете: «Хороша Венеция!» Где уж Вам догадаться, что это не Венеция, а самый настоящий Казанский собор и Мойка рядом, а на Мойке – наши русские Ван Гоги. А немцев мы не боимся, хотя чай пьем «вприглядку». Да-с. Дела-то хороши, да плохи барыши. Ну, полно! Вооружитесь лупой и терпеньем. Писать допускается. Не Ваша.
Иногда мне кажется, я не могу жить, потому что мне слишком хочется жить.