– Я серьезен, как надгробие.
... Пимыч, а зачем Богу молятся, если его нет? - Да мне откуда знать? Тот, кто молится, наверно, думает, что он есть. - Разве им никто сказать не может, что его нет? - Иди скажи своей бабке. Кашка вспомнил бабу Лизу и подумал, что пусть уж лучше молится.
Неведомая сила сорвала Антонио с люстры, и он даже не понял, каким образом росчерк его коготка подмахнул свиток так, что ни один член тайного совета этого не заметил.
– Прикинемся нищими вольными магами. За мной!
«Вольные маги» двинулись обратно к центру столицы.
– Подаяние когда-нибудь просил?
– Не-е-е… – почесал буйную шевелюру Одуван.
– Значит, буду просить я. А ты… ты – мой старший дебильный брат.
– Дебильный – это умный?
– Да.
– Гы-гы-гы…
– Отлично! Ну-ка, еще умнее физиономию сделай… Класс!!! И чтобы, кроме гы-гы-гы, я от тебя больше ничего не слышал. Тихо!
– Запомни, Дифи: никогда не связывайся с альтруистами, – загрустил Арчибальд. – Они всегда готовы облагодетельствовать мир за чужой счет и обломать на корню любую идею.
Голос у бабушки был спокойный и ласковый, потому что все бабушки очень ласковы. Они так любят своих внучек, что не сердятся даже тогда, когда капризные девочки говорят им дерзости.
Почему же сейчас такой смелостью сверкают глаза Оли? Читатели, конечно, догадались почему. Потому что, несмотря на свои недостатки, Оля была пионеркой. И теперь она была полна только одним чувством – тревогой за жизнь угнетённого мальчика.
Да какой же это обман, деточка?! Это всего-навсего маленькая хитрость.
– Тоже дурак! А что думаете вы? – Триста пятьдесят, ваше величество. – Почему триста пятьдесят? – Я думаю, что если триста неправильно, ваше величество, то, может быть, будет правильно три с половиной сотни. – Вы дурак с половиной!
Девочки пошли по переулку. — В этой стране так много блеска, — помолчав, сказала Оля. — Сначала мне здесь даже понравилось. Но, видно, бабушка права, когда говорит, что не все то золото, что блестит!