На время убийства Камински Черч имел железобетонное алиби – он был мертв.
Граждане хотят, чтобы полиция их защищала, отводя преступность подальше от их глаз, от их домов. Но любой средний гражданин первым широко раскроет глаза и начнет в негодовании тыкать пальцем, когда вблизи увидит, в чем именно состоит работа, которую он поручил копам.
Я релаксирую, Белк. Я называю это «дзэн», а также искусством пофигизма.
Для тех, кто совершает убийство, это своего рода искусство; точно так же это искусство для тех, кто его расследует. Такую работу не выбирают – она сама выбирает тебя.
Жизнь во многом зависит от того, как ты распорядишься своим прошлым. Его можно использовать, чтоб причинять боль себе или другим, но можно употребить во благо.
Все важны, или никто не важен.
-А как, интересно, пахнет джаз? -Он пахнет темнотой и табачным дымом.
Прошлое подчас подобно дубинке, и чем чаще вы возвращаетесь к нему мыслями, укоряя себя, тем сильнее становятся травмы, которые вы себе наносите.
Я трудный человек. И думаю, что жить со мной очень непросто. Ведь большую часть своей жизни я провёл в одиночестве.
Лас-Вегас напоминал проституток на бульваре Сансет в Голливуде – даже самые счастливые мужья оборачивались им вслед, пусть на секунду, хотя бы взглянуть, на что это похоже, и потом вспоминать. Таков Лас-Вегас с его животной притягательностью. Откровенное обещание денег и плотской любви. Но обещание, чреватое опасностью разорения, физического и духовного насилия.