Но у каждого человека есть право быть бешеным один раз в жизни, и его минута наступила.
Странное дело: отчего это, когда пишешь, то выходит лучше, чем когда говоришь вслух?
Вот что удивительно: почему это людям хочется как раз того, чего им нельзя делать?
Люди проявляют болезненный интерес к своему концу. Конечно, этому, загнанному в угол, кажется, будто на всей земле ему первому приходится умирать.
Арифметика была против него, еще ни одному человеку не удалось справиться с этой проклятой наукой. Она знает только свои четыре действия и не слушает ни возражений, ни просьб.
- постарайся понять меня, милый. Мне так больно и так жаль тебя.
У него было только одно желание, - выдержать до конца, не сдать, не распуститься. Это было маленькое, совсем крошечное утешение, но, кроме него, ничего другого не было.
- Но ты все-таки будешь мучиться?
Карты были сданы, и надо было играть.
- Не буду, - сказал он, сам удивляясь своим словам. – Конечно, жалко, что эта интрижка не удалась, но что делать? Не беспокойся за меня.
- Интрижка? – проговорила она с расстановкой.
- От этого не умирают.
Она выпрямила грудь и откинула волосы с лица.
- Я сегодня не спала ночь. Это было самое ужасное – решить. Я никогда не забуду этого.
Надо было кончать как можно скорей.
- По совести говоря, - сказал он, храбро глядя ей в глаза, - эта история мне самому немного надоела. Слишком долго – целых два месяца.
Что бы там ни было, но завтракать надо всегда.
Подвиг у человека бывает один раз в жизни, а черная работа — каждый день.
Иногда предмет находится перед тобой всю жизнь, дожидаясь, пока ты заметишь его, и зачастую этого так и не происходит, потому что он слишком близко.
Но мне кажется, в нашем обществе придают слишком большое значение разговорам, считая слова панацеей от всех бед, чем они не являются, и закрывая глаза на непременный побочный эффект – болезненное самопоедание.