Он мечтал выйти вон из своей жизни, как выходят из квартиры на улицу
В минуту, когда к нашему поведению кто-то приглядывается, мы волей-неволей приспосабливаемся к наблюдающим за нами глазам и уже все, что бы мы ни делали, перестает быть правдой. Иметь зрителей, думать о зрителях - значит жить во лжи.
То, что хочется помнить, забывается, а то, что лучше бы забыть, помнится…
Человек, способный заплакать в присутствии другого, проявляет, по-моему, большое мужество.
Они были обречены на мучительные попытки объясняться друг с другом, не имея общего языка, который мог бы спасти положение.
...доверие, которое мы оказываем другому человеку, может стать для него бременем.
Я человек верующий, — сказал он. — В Бога я, правда, не верю, но ведь можно верить во что-то, что находится за пределами нашего ограниченного понимания.
Одних людей будит крик петуха, а других — то, что чересчур тихо.
«Вот она, Швеция, — подумал тогда Валландер. — На поверхности всё светло и чисто, и наши аэропорты построены так, что никакая грязь, никакие тени-соглядатаи не смогут здесь спрятаться. Здесь всё на виду, и ничто не выдаёт себя за то, чем не является. Стабильность, которая записана в нашем основном законе, и есть наша религия, наша надежда. Весь мир знает, что смерть от голода считается у нас преступлением. Но мы не заговариваем без нужды с чужими, поскольку всё чужое может причинить нам боль, запачкать нас в нашем чистеньком уголке, закоптить наши неоновые рекламы. Мы никогда не строили никакой империи, и поэтому нам не суждено увидеть её падение. Но мы внушили самим себе, что создали хоть и маленький, но лучший из миров, что мы — сторожа у райских врат. А потом вдруг оказывается, что у нас самые недоброжелательные работники паспортного контроля».
Хотя я был одним из его близких друзей, он сказал мне не больше того, что было необходимо. В нашей стране учишься не отягощать друзей излишними откровениями.