admin

К тому же тот, кто жалуется на своего супруга или супругу, как правило, выглядит ужасно.

Комарра

Лоис Макмастер Буджолд

Майлз Форкосиган послан на планету Комарра, на орбите которой при невыясненных обстоятельствах взорвался солнечный отражатель, Майлз знакомится с благородной, но несчастной по жизни фор-леди, вынужденной по долгу аристократки терпеть своего мужа-тирана. Раскроет ли Майлз очередной заговор против Барраярской империи?

Целься выше. Может, в цель ты и не попадешь, но уж наверняка не отстрелишь собственные ноги

Комарра

Лоис Макмастер Буджолд

Майлз Форкосиган послан на планету Комарра, на орбите которой при невыясненных обстоятельствах взорвался солнечный отражатель, Майлз знакомится с благородной, но несчастной по жизни фор-леди, вынужденной по долгу аристократки терпеть своего мужа-тирана. Раскроет ли Майлз очередной заговор против Барраярской империи?

Карьера человека зависит лишь от его собственных усилий, а брак – это лотерея, и ты тянешь жребий в юности или ранней молодости, то есть в момент максимальной глупости и растерянности.

Комарра

Лоис Макмастер Буджолд

Майлз Форкосиган послан на планету Комарра, на орбите которой при невыясненных обстоятельствах взорвался солнечный отражатель, Майлз знакомится с благородной, но несчастной по жизни фор-леди, вынужденной по долгу аристократки терпеть своего мужа-тирана. Раскроет ли Майлз очередной заговор против Барраярской империи?

Идя вперед, он обрел свою новую жизнь.

У успеха есть пик. И когда ты побывал на этом пике, играя в полную силу, ты не можешь потом играть хуже. Перефразируя любимое изречение твоей матери, все, что не может быть сделано хорошо, не стоит того, чтобы им заниматься.

Хотя однажды он как-то слышал высказывание матери, что средний возраст – это на десять лет больше, чем тебе самому. Величина переменная.

– Ему нужен был ишак, чтобы тащить его багаж, и первым ослом, о котором он подумал, оказался я. Как это лестно.

— Продолжай. Ты просто продолжай. Ничего другого тебе не остается, и нет способа это исправить. Просто двигайся дальше. — А что там, дальше? Когда придешь? — Снова жизнь, — пожала она плечами. — Что же еще? — Это обещание? — Это неизбежно. Никакого обмана. И никакого выбора. Ты просто живешь дальше.

„Личность. Вот мой слон“. Мысль эта пришла с уверенностью, и на конце предложения на сей раз не стояло вопросительного знака. Совсем не слава как таковая, хотя признание здесь было важным связующим элементом. Но ты есть то, что ты делаешь. „А я сделал многое, о да“. Если жажду личности приравнять, скажем, к обычному голоду, то он был бы таким фантастическим обжорой, как Марку и не снилось. „Или это неразумно, хотеть быть кем то там сильно, так много, что это причиняет боль?“ И сколько окажется достаточно?

Как можно стать Великим Человеком, если история не предоставляет тебе Великих Событий? Или предоставляет не тогда, когда надо: когда ты слишком юн или слишком стар?