Miles exhaled carefully, faint with rage and reminded grief. He does not know, he told himself. He cannot know... "Ivan, one of these days somebody is going to pull out a weapon and plug you, and you're going to die in bewilderment, crying, "What did I say? What did I say?" "What did I say?" asked Ivan indignantly.
- Но устное соглашение - это не контракт. - Это больше, чем контракт... Душа человека в его дыхании, а значит, в его голосе и в словах, которые он произносит. Нет ничего более обязывающего к выполнению.
– Я знаю людей, которые вот так играют в шахматы. Они не способны просчитать ходы вплоть до мата и потому тратят время, пытаясь очистить доску от легких фигур. В конечном итоге игра упрощается до такого уровня, который они могут понять, и они счастливы. А идеальная война – это мат в два хода.
- Если его выдадут властям Барраяра, он будет четвертован. - Как это? - Его разрубят на четыре куска. Хатауэй, не веря своим ушам, вытаращил глаза. - Но ведь это убьет его!
-По-моему, все бетанцы рассчитывают жить лет до ста двадцати. Думают, что это одно из их гражданских прав.
Охотничьему соколу не подходит клетка - и не важно, сколько людей любуются его красотой и как вызолочены ее прутья. Сокол куда прекраснее, когда парит в высоте. Прекрасен так, что разрывается сердце.
Твой отец однажды сказал мне: если женщина натягивает военную форму, она отдает себе полный отчет в том, что ей грозит. И ты должен стрелять в нее не задумываясь. Довольно странный способ утверждения равноправия полов. Мое естество подсказывает другое. К примеру, укрыть плащом ее плечи. Но не сшибать с плеч голову.
Майлз крепко стиснул губы. Он не должен потерять самообладание и разразиться взрывом хохота. Вот это да: человек с воображаемым военным флотом торгуется за свои услуги с обладателем воображаемого бюджета. Что ж, цена явно справедлива.
...смысл - это не то, что вложено в понятие кем-то и когда-то, а то, что ты сам в него вкладываешь.
Ты будешь слышать плеск волн, будешь видеть, как волнуется наше озеро… Снова придет зима, а за ней опять наступит весна… Никаких войск, никаких парадов – тишина и покой. Здесь даже в безлунную ночь не бывает темно. В таком месте Бог обязан тебя заметить. И на тебя, старый верный пес, хватит его милости.
Он зажег жертвенник.
– Прошу тебя – когда эта чаша переполнится, дай и мне испить из нее глоток.