Всякое время порождает и размножает людей свойственного ему типа. Размах и мелочность, мужество и робость, благородство и низость подвержены моде, как всё на свете.
Жизнь видится мне большим зигзагом. ... Вам верно случалось карабкаться на кручу горной тропой? Она никогда не бывает проложена вертикально, всегда идёт зигзагами. Иначе не подняться, особенно с поклажей, а как без неё? Движение вверх требует силы и напряжённого внимания, ведь никогда не знаешь, что за следующим поворотом, - может там притаился барс, или засел абрек с ружьём, или из-под ног осыплется земля, или завалит камнепадом. Однако не спускаться же? Вот и идёшь. Зачем, спросите вы?. Чтоб добраться до вершины. Вдруг за нею райская долина, в которой ждёт блаженство? А коли долины нет — и наверняка почти нет — всё-таки несомненно сверху откроется чудный вид и вперёд и назад. Будь начеку, соизмеряй каждый шаг, дыши ровней, не трусь — и, если повезёт, доберёшься до высшей точки. Уж во всяком случае скучать не будешь. Это и есть жизнь.
Секрет долголетия кавказцев в другом. В других народах, старея, человек выходит из употребления. Общество перестаёт им интересоваться и воспринимает как докуку, а то и обузу. Не то в здешних горах. Чем ты старее, тем больше к тебе прислушиваются. Уважение и востребованность — вот вам рецепт долголетия. Кабы мы, русские, ценили опыт и мудрость старых людей, и у нас жили бы до ста лет и долее.
Любить отечество возможно для каких-нибудь англичан или голландцев, которые, влезши на кочку, могут всю свою необширную родину враз оглядеть. А Россию обозри-ка, попробуй. Кой ляд общего у меня, русака, с камчадалом, чухонцем, жидом, полячишкой, да хоть бы и своим мужиком сиворылым? Можем ли мы с ними любить некую абстракцию, которая существует только на географической карте? Другое дело — любовь к государю. Вот это штука ясная и нисколько не абстрактная. Человека полюбить очень даже возможно. Нам, дорогой Григорий Федорыч, без самодержавия прожить никак нельзя. Оно наш стержень или, выражаясь по-кавказски, шампур, на коем всё наше мясо держится. Вот в чем состоит российский патриотизм: люби государя, верь в него, как в святую Троицу, а если грех какой, так то его царская печаль — ему за всех нас перед Богом отвечать.
Ах, мои кичливые, оригинальничающие, никчемные сверстники, пустоцветные дети пустоцветного времени! Вы все уже ушли. Скоро уйду и я, о чем думаю не только без страха, но даже с приятностью, как думает о вечерней прохладе истомленный долгим и знойным путем странник. Если я и извлек из своего длинного существования какой-то урок, то сводится он к одному. Насчет того, что жизнь - штука не слишком важная, Стольников ошибался. Прав Никитин, считавший жизнь зигзагообразной тропой к вершине.
Ну, а важная ли штука смерть, скоро посмотрим.
Единственное спасение для русского человека, обладающего умом и совестью, состоит в том, чтоб жить самому по себе, по своим собственным правилам, и ни в коем случае не мешаться с остальною массой.
Что за радость такая быть русским? Мы живем в деспотии, бесправии и неравенстве! Народ наш коснеет в грязи и свинстве!
Она вышла не триумфом и не праздником, как мечталось мне в 23 года; злоключений в ней было больше, чем приключений, а неудач больше, чем побед. Не верю людям, которые, оглядываясь на прожитые годы, гордо восклицают: "Ни о чем не жалею и ничего не стал бы исправлять!" Я и жалею, и исправил бы - да где уж?
Довольно будет привести одну притчу, как говорят, правдивую: После того, как турецкий султан проиграв нам очередную кампанию, уступил царю кавказские земли, доселе принадлежавшие Порте сугубо номинально, русские генералы явились осваивать новые владения. Горские старейшины вышли к чужакам навстречу и спросили: «Зачем вы пришли?» «Эту землю султан подарил нашему государю», - отвечал российский предводитель. «Я дарю тебе вон ту птичку, - молвил один из стариков, показывая на дерево. - Скажи ей, что она теперь твоя». На вылавливание и приручение «птички» мы потратили столько денег, сколько не стоят десять Кавказов, а уж о количестве пролитой крови и говорить нечего...
Золотое правило толкового купца: компаньон всегда должен быть уверен, что обдурил тебя.