Я сам волен выбирать свою судьбу.
Ставить одно живое существо выше другого потому только, что у него одинаковый со мной цвет кожи, - значит, умалять мои принципы.
И сейчас я произношу новую клятву, проверенную опытом и подтвержденную тем, что видели мои широко раскрытые глаза: я никогда не обнажу своих сабель, кроме как ради защиты - защиты моих принципов, моей жизни или жизни других, которые не могут сами защитить себя. Я больше не буду сражаться за идеи лжепророков, за сокровища царей или во имя отмщения за уязвленную гордость.
И всем многочисленным наемникам, мирским или религиозным, чей идол - золото, которые сочтут подобную клятву невыполнимой, невыгодной и даже нелепой, я, гордо скрестив руки на груди, убежденно заявляю: я неизмеримо богаче вас!
Когда я умру… может быть, найдутся друзья, которые будут горевать обо мне, которые сохранят наши общие радости и горести, сохранят память. Это и есть бессмертие духа, вечное наследие, источник нашей скорби. Но и источник нашей веры.
Самой нашей жизнью, существованием мы прощаемся каждый день. Так говорят любовь и дружба, заверяя, что память будет жить, когда плоть исчезнет.
Благоприятные обстоятельства совсем не то же самое, что высокие нравственные правила.
Что проку в смерти, если жизнь не будет продолжаться?
Все просто - моя верность собственной клятве целиком зависела от обстоятельств, над которыми я был не властен.
Дверь осталась для того, кто знает, как ее найти, - добавил Малькор, - для того, чье сознание открыто волшебству.
Неказистое бревенчатое здание, стоявшее на окраине Круга Мошенников, казалось убогим даже по меркам этой не слишком роскошной части Калимпорта. Немногочисленные окна были либо зарешечены, либо плотно закрыты ставнями – на стенах не было балконов или террас. Оно не имело ни номера, ни табличек. Но все жители Калимпорта отлично знали этот дом. Внутри за обитыми железом тяжелыми дверями и потемневшими от времени бревенчатыми стенами все было иначе. Непередаваемое буйство красок, роскошные ковры и богатейшая коллекция скульптур, отлитых из чистого золота. Это был дом Гильдии воров, по богатству и роскоши намного превосходивший дворец самого правителя Калимпорта.