Нет, конечно, когда того требовал имидж — присутствовали и размах, и стиль, и то, что Шереметьев привык называть «понтом». Но бывать в местах, где обычно ошиваются новые хозяева жизни, все равно не любил. Зато в той же «Виктории» вермут ему подавали в старинном бокале венецианского стекла всегда в одном и том же. Пиво — в германской кружке с крышкой (если светлое) или ноттингемском эльгварде (если темное). Кофе — в глиняной турецкой чвыре, расписанной еще во времена султанов, и непременно при потемневшей от времени серебряной ложечке с полустертой надписью на неведомом языке. Обеденный сервиз для трапез отличался от вечернего-ночного. Первый состоял из восемнадцати предметов, второй — из пятнадцати.
Пожалуй, виски – лучшее, что могла предложить раса закоренелых индивидуалистов расе раздолбаев от духовности.
На тракторе по минам! На тракторе за пивом! На тракторе за водкой! На тракторе по рожам! На тракторе по бабам! На тракторе по трупам! На тракторе по шпалам! На тракторе по небу! На тракторе по лесу! На тракторе по лужам! На тракторе по струнам! На тракторе по монстрам! Учитесь в институте!
Я следовал за Черным по его стороне, Игорь прикрывал с противоположной, Лайк прикрывал вообще, а Лариса Наримановна прикрывала от дураков, спасибо ей, мудрой женщине.
Лайк всегда бывал краток до талантливости
Судить живых куда легче, чем судить мертвых. Живым всегда что-нибудь нужно.
...перрон остается. Перроны вообще незыблемы, как Москва. Или как Киев.
Большое видится лишь на расстоянии. И видится оно, как правило, чистеньким и нарядным.
- Маладэц! - похвалил Лайк, намеренно копируя акцент. - Какой рэч сказал, вах! - И уже без всякого акцента: - И вообще, работать нужно весело, с огоньком и приколами! Жизнь ведь - в сущности, театр, друзья мои, сплошной и бесконечный театр.
- Драмы или комедии? - справился Швед с живейшим интересом, понятно, тоже наигранным.
- Когда как.
Женщины живут воспоминаниями. Мужчины тем, что они забыли.