Историю движут идеи. Они не только овладевают массами и приобретают необходимый общественный вес; они облекаются в плоть и кровь конкретных, не всегда подходящих для этого людей.
А мир – не должен был Баху. Не должен был дарить минуты, часы и годы счастья. Вдохновение и страсть. Любящих женщин, любящих детей. Мир не должен был Баху ничего. И они пришли к равновесию – Бах и мир.
Впрочем, отсутствие страха вовсе не означало отваги: его заменила не храбрость, а успокоенность.
Подумалось: вот он, момент настоящей жизни - сидеть у порога и оберегать детский сон.
Оказалось, однако, что для счастья температуры за окном не так уж важны.
Однако скрыть в работе характер нельзя - в ней-то он и проявляется с полной силой.
...Что оставалось ему теперь? Только любить своих детей. Любить издалека. Любить не видя. Детей, которые никогда не слышали его голоса и вряд ли уже услышат. Детей, которые говорят на другом языке. Которые готовы покинуть его, забыть и предать. Этих странных и чужих детей, которых он почему-то возомнил своими...
Если бы нашему брату да волю выбирать начальство.
Обижаться на начальство - занятие бессмысленное и опасное.
– Я устал уже доказывать начальству, что мы не готовы к войне. А вы – Рига! Хотите вообще оставить нас без современных видов оружия? – Надо что-то предпринять. – Начнем создавать русскую военную промышленность? – спросил Алексей. – Предлагаю переделать мою лесопилку в патронный завод. Только дай выгодные кредиты. Мы тебе такого наваляем! Деревянные пули много дешевле свинцовых выйдут.