— Что это за дрянь, Анхайлиг? — зашипел в это время магистр Ясон. — Откуда это все?
— Моровое заклинание на поля, насколько я понимаю, — флегматично откликнулся Анхайлиг. — Правда, немного переделанное. Раньше так посевы уничтожали, а сейчас вместо пшеницы с кукурузой магимошки нацелены на ваших адептов. — По лицу некроманта скользнула улыбка. — Старое заклинание, его нет в обязательной программе, но оно довольно простое и потому остается в свободном доступе.
— И как их уничтожают?
— Ну, — протянул магистр, — некромант призывает Тьму в защитники и берет контроль над магимошками…
— Анхайлиг, мои адепты — не некроманты! — оборвал Ясон. — Это светлые целители!
— Тогда откуда ж мне знать, какие у вас там методы работы? — Анхайлиг равнодушно пожал плечами. — Пусть уничтожают их по одной — магимошки слабенькие, мелкие.
— Ну что, готовы болеть за наших? — Бодро спросил он. Мы были готовы не только болеть, но и заставить болеть всех окружающих, а то и принести в жертву тех, кто посмел бы усомниться в нашем некромантском могуществе.
- Счастье есть, - провозгласил в это время Серж. - И я его ем.
- Хм, - вампир на мгновение задумался, а потом покачал головой. - Боюсь, большинство известных мне проклятий сведутся к "умри быстро или в мучениях, а вместе с тобой и весь город".
Если вдруг что, меня Анхайлиг живьём съест, а кости тут рядом и прикопает. Да фиг с костями, дипломную не подпишет, вот это страшно.
Я открываю любые двери — если есть тот, кто направляет меня.
Ох-хо-хо, одно дело – самой людей развлекать, другое – быть поводом для развлечения. Это даже шуту неприятно.
Да и слоем пудры чуть ли не в палец никого уже не удивишь. Порою меня одолевает чувство, что во дворце всякий день маскарад, и участники его прячутся за выдуманными личинами. Одна-кокетка, другая-скромница, третий-соблазнитель, четвертый-благородный господин.. Всех масок не перечесть! Искренность нынче прозывают глупостью, а доброту кличут слабостью. Не приведи кошка посочувствовать кому-нибудь от всего сердца, мигом прослывешь странным либо подлизой...
— Запомни, розыгрыши тогда будут злее и язвительнее, когда шут голоден и крепко не выспался.
Слово «трус», даже не высказанное, а лишь слегка обозначенное намеками, производит на любого мужчину, будь он бродягой с востока или царем с запада, одинаковое воздействие. Брови сурово нахмуриваются, в линии рта появляется жесткость, глаза начинают решительно блестеть, а с языка непременно слетают те слова, которые ни за что не были бы сказаны в другой ситуации.