Не так-то легко сдвинуться с места, где прожил всю жизнь.
- Нам ни к чему ссориться, мастер Аксель. Это человеческие черепа, отрицать не стану. Тут рука, там нога, но теперь это просто кости. Старое место погребения. Почему бы и нет. Осмелюсь заметить, сэр, что вся наша страна именно это собой и представляет. Прекрасная зеленая долина. Молодая роща, на которую приятно смотреть по весне. Копните землю, и из-под маргариток и лютиков покажутся мертвецы. И не только те, кто удостоился христианского погребения. Наша земля пропитана останками после древнего кровопролития.
И старик уходит, медленно шагая, к восточному краю бухты, утонувшему в огромной тени утеса...Он слегка прихрамывает, и спина у него согнута, как у человека, который уже готов принять поражение, но внутри его ещё пылает маленький огонек.
Чудно, что все забывают друг друга и то, с чем имели дело только вчера или днем раньше. Нас всех словно поразила неведомая болезнь.
Достаточно было незнакомцу — от которого, скорее всего, исходила опасность — сказать пару добрых слов, и она уже готова поверить всем и каждому.
Как могут старые раны затянуться, если они кишат червями? И как может мир держаться вечно, если он построен на кровопролитии и колдовском коварстве?
Крепость может продержаться несколько дней, возможно, даже неделю или две. Но они знают, что в конце концов будут зверски убиты. Они знают, что младенцы, которые спят у них на руках, скоро превратятся в окровавленных кукол, которых будут пинать по булыжникам. Знают, потому что уже видели это там, откуда бежали. Они видели, как враги орудуют огнём и мечом, как по очереди насилуют маленьких девочек, пока те лежат, умирая от ран. Они знают, что их ждёт, и именно поэтому так дорожат первыми днями осады, когда враг платит вперёд за то, что собирается сотворить.
Но я все равно спрашиваю себя, чем отличаются наши чувства, которые сейчас живут в наших сердцах, от дождевых капель, которые все падают на нас с мокрых листьев, хотя дождь давно уже перестал. Я боюсь, что без воспоминаний наша любовь неминуемо померкнет и умрет.
— Какая польза от бога, чьё милосердие безгранично? Вы глумитесь надо мной за то, что я язычник, но боги моих предков устанавливают ясные правила и жестоко наказывают, когда мы нарушаем закон. Ваш милосердный христианский бог позволяет людям насыщать свою алчность, страсть к завоеваниям и кровожадность, зная, что прощение и благословение обойдутся всего в пару молитв и толику раскаяния.
Иногда же огр утаскивал в хмарь ребёнка. В те времена приходилось философски относиться к подобным бесчинствам.