Мои цитаты из книг
-Если ты не знаешь, чего хочешь,... ты в итоге останешься с тем, чего точно не хочешь. - Долговременная вероятность выживания каждого из нас равна нулю.
Культовый роман Чака Паланика «Бойцовский клуб», впервые издающийся на русском языке, уже получил громкую известность в России благодаря не менее культовому одноименному фильму Дэвида Финчера и сценарию Джима Улса, опубликованному в журнале «Киносценарии». И вот наконец читатель может познакомиться с романом, положившим начало созданию аналогичных «бойцовских клубов» по всему миру, в том числе и у нас, в России. Так что же такое «Бойцовский клуб»? Но — тсс! Первое правило бойцовского клуба...
Никто из вас не отличается красотой и уникальностью снежинки.
Культовый роман Чака Паланика «Бойцовский клуб», впервые издающийся на русском языке, уже получил громкую известность в России благодаря не менее культовому одноименному фильму Дэвида Финчера и сценарию Джима Улса, опубликованному в журнале «Киносценарии». И вот наконец читатель может познакомиться с романом, положившим начало созданию аналогичных «бойцовских клубов» по всему миру, в том числе и у нас, в России. Так что же такое «Бойцовский клуб»? Но — тсс! Первое правило бойцовского клуба...
Наверняка у белых перчаток маленькие размеры…
Герой романа «Татуированная кожа» Волков-Вольф-Расписной снова в бою. Бывший боец разведки специального назначения, участник боевых операций выполняет особо важное задание, имеющее политическое значение. Ему приходится пройти по всем кругам тюремного ада, язык, законы и обычаи которого он хорошо знает. Физическая сила, опыт боксера, ледяное самообладание, смекалка помогают ему выдерживать чудовищные испытания. А еще… татуированные картинки на коже, которые вопреки законам природы ведут себя как...
–Да, да… Я думал об этом. —Дядя Иоганн печально кивнул. – В начальном этапе политического движения у руководителей должна быть сила. Грубая физическая сила. Но кажу тебе честно, во мне такой силы нет. Я лично не могу никого ударить ножом или, как ты выражаешься, «опустить». И Генрих никогда не сможет. И другие наши. Поэтому придется консолидироваться с людьми твоего круга. Теми, которые… Которые не носят белых перчаток.
Вольф вытянул руки и сжал могучие кулаки:
– На меня они и не налезут. Наверняка у белых перчаток маленькие размеры…
– Очень точно замечено.
Дядя Иоганн улыбнулся и, прикрыв глаза, повторил:
– Белые перчатки бывают только маленьких размеров… Белые перчатки годятся только для худых кулачков…
Он будто пробовал слова на вкус.
– Белые перчатки не подходят сильным людям… Да, очень точно. И с глубоким философским смыслом.
Герой романа «Татуированная кожа» Волков-Вольф-Расписной снова в бою. Бывший боец разведки специального назначения, участник боевых операций выполняет особо важное задание, имеющее политическое значение. Ему приходится пройти по всем кругам тюремного ада, язык, законы и обычаи которого он хорошо знает. Физическая сила, опыт боксера, ледяное самообладание, смекалка помогают ему выдерживать чудовищные испытания. А еще… татуированные картинки на коже, которые вопреки законам природы ведут себя как...
Время за встречами с ней шло незаметно – зима промелькнула как один долгий снежный вечер. Потом пролетела весна, а вот уже и лето в разгаре. И к грязной однообразной работе он привык: в конце концов, работа есть работа, за нее платят деньги, и, наверное, не следует ожидать от нее больше ничего особенного. Много ли людей могут похвастаться, что идут на работу с радостью?
Жизнь налаживалась, входила в устойчивую колею. Она была не такой яркой, красочной и острой, как его прошлая жизнь, но та, скорее всего, была сном. А эта была настоящей. И Владимир Григорьевич Волков уже не удивлялся той вялости, которая незаметно охватывала тренированный организм, словно кто-то медленно ослаблял в нем пружину, еще недавно туго закрученную.
Герой романа «Татуированная кожа» Волков-Вольф-Расписной снова в бою. Бывший боец разведки специального назначения, участник боевых операций выполняет особо важное задание, имеющее политическое значение. Ему приходится пройти по всем кругам тюремного ада, язык, законы и обычаи которого он хорошо знает. Физическая сила, опыт боксера, ледяное самообладание, смекалка помогают ему выдерживать чудовищные испытания. А еще… татуированные картинки на коже, которые вопреки законам природы ведут себя как...
Только обычный кухонный нож, из тех, которые свободно продаются в любом хозяйственном магазине. И которыми в России совершаются почти все убийства. По эффективности милиционеры ставят его на второе место после автомата Клашникова.
Герой романа «Татуированная кожа» Волков-Вольф-Расписной снова в бою. Бывший боец разведки специального назначения, участник боевых операций выполняет особо важное задание, имеющее политическое значение. Ему приходится пройти по всем кругам тюремного ада, язык, законы и обычаи которого он хорошо знает. Физическая сила, опыт боксера, ледяное самообладание, смекалка помогают ему выдерживать чудовищные испытания. А еще… татуированные картинки на коже, которые вопреки законам природы ведут себя как...
– Но осмысленные диалоги, предупреждения об опасности, дельные рекомендации – это не из нашей сферы. Помню, сказочным героям помогали микроскопические консультанты, спрятавшиеся в волосах или ушной раковине. Психиатрии такие добрые советчики неизвестны. К тому же предварительный осмотр показывает, что вы не принадлежите к числу наших пациентов. Хотя… Постстрессовый синдром, истощение нервной системы… Среди моих коллег найдется немало менее квалифицированных специалистов, которые оценят ваш рассказ совершенно по-иному. Поэтому советую ни с кем не откровенничать на эту тему! Вы понимаете, о чем я?
Вольф кивнул:
– Да, доктор, спасибо. Но… Что же все это значит?
Тот снял халат и сел в глубокое кожаное кресло, знаком указав Вольфу место напротив.
– Есть два объяснения. Первое вполне укладывается в рамки материалистической диалектики: ваш собственный опыт, обостренные органы чувств, безошибочная интуиция – они-то и предостерегают вас об опасностях. Хотя по каким-то причинам у вас все это связывается с котом, пиратом и рыцарем.
Доктор замолчал.
– А второе объяснение? – спросил Вольф.
– Второе ни в какие рамки не укладывается! – Виктор Федорович развел руками. – Рисункам часто приписывают мистическое значение. Оживающие портреты, забирающие жизнь у своего оригинала или принимающие на себя его грехи и пороки… Особенно много мистики вокруг рисунков на теле. В японской литературе есть рассказ о том, как на спине женщины вытатуировали огромного паука. Очень талантливо и красиво. Конечно, в той мере, в какой может быть красивым паук… И женщина превратилась в паука. Не буквально, а по личностным свойствам. Хотите выпить?
Герой романа «Татуированная кожа» Волков-Вольф-Расписной снова в бою. Бывший боец разведки специального назначения, участник боевых операций выполняет особо важное задание, имеющее политическое значение. Ему приходится пройти по всем кругам тюремного ада, язык, законы и обычаи которого он хорошо знает. Физическая сила, опыт боксера, ледяное самообладание, смекалка помогают ему выдерживать чудовищные испытания. А еще… татуированные картинки на коже, которые вопреки законам природы ведут себя как...
Теперь, задним умом, которым я крепок, как и все мы, я понимаю, в чем была главная ошибка. Я пытался убедить людей, говоря им правду. Если я хотел сохранить им жизни, надо было просто запугивать. Говорю же, дураком был.
Легко быть героем, когда в твой успех верят миллионы людей, волшебники приносят тебе зачарованный клинок и верная дружина сопровождает тебя на всем пути. А если судьба распорядилась таким образом, что ты вынужден играть роль злодея? На каждом шагу тебя подстерегают ложь и предательство, ты не знаешь, кому можно верить (и можно ли верить вообще хоть кому-нибудь?!), и целые народы желают твоей гибели. Когда твой выбор ограничивается только двумя вариантами: позволить себя убить или стать тем, кем...
– Ни для кого не секрет, что эту армию должен возглавить человек, наиболее достойный такой чести. Военный талант современности.
– Бортис, – сказал я. – И о чем посланник военного таланта современности может говорить с главным потенциальным противником этого самого таланта? Я впервые слышу, чтобы войну называли «длительным стратегическим сотрудничеством». Этот оборот ваша дипломатия ввела совсем недавно?
Он махнул рукой. Это был точно выверенный жест, достаточно сильный, чтобы выразить вызвавшие его эмоции, но все же не настолько, чтобы быть истолкованным как угроза или попытка наслать заклятие.
– Я предлагаю на время забыть о подобной терминологии, милорд. Тем более что все это – лишь происки антиимперской пропаганды. Могу я говорить откровенно?
– Я на этом настаиваю.
– Отлично, – сказал он. – Я – образованный современный человек и не склонен верить во все эти байки с Темными Лордами и Повелителями Хаоса.
– Это очень свежий взгляд на старую ситуацию, – сказал я. – Настолько свежий, что даже я его еще не рассматривал.
– Если смотреть трезво, то вы – совсем никакой не Наместник Зла, или как вас там еще называют базарные кликуши. Я вижу в вас весьма влиятельного дворянина, обладающего могущественным магическим артефактом, не более.
– Мои подданные вряд ли расценят подобное заявление как комплимент.
– Это еще один взгляд со стороны, – сказал граф де Конс. – Просто с другой стороны. Но поверьте мне, то, что я сказал, это не только моя мысль. Так думают многие здравомыслящие люди, которым просто затыкают рот.
– Допустим, – сказал я. Я уже понял, что он собирается мне предложить, во что это выльется и как это можно использовать. И мне стало скучно.
– Мой командир, герцог Бортис, тоже весьма влиятельный человек. И он, как и вы, недоволен тем местом, которое ему отвела история.
– В его случае имела место не история, – сказал я. – Короли.
– Пусть так. Бортис пролил ради них немало крови, больше полувека он поддерживал их правление своими военными успехами, а что получил в ответ?
– Рассчитывающий на людскую благодарность строит свой замок на песке.
– Он служил трону верой и правдой, и за это ему пожаловали фиктивный, вымышленный титул, не подтвержденный замком и владениями. За долгие годы службы они предложили ему мизерное жалованье, размеры которого просто оскорбительны.
– И он решил переписать историю, – сказал я. – Переписать королей, а точнее, просто их вычеркнуть. Герцог Грома Бортис – это звучит неплохо, но Император Бортис Первый будет звучать куда лучше, так?
– Вы прозорливы, милорд.
– Просто циничен.
Легко быть героем, когда в твой успех верят миллионы людей, волшебники приносят тебе зачарованный клинок и верная дружина сопровождает тебя на всем пути. А если судьба распорядилась таким образом, что ты вынужден играть роль злодея? На каждом шагу тебя подстерегают ложь и предательство, ты не знаешь, кому можно верить (и можно ли верить вообще хоть кому-нибудь?!), и целые народы желают твоей гибели. Когда твой выбор ограничивается только двумя вариантами: позволить себя убить или стать тем, кем...
– Отродье Тьмы, сейчас ты примешь свою смерть. – Это мне Джеральд сообщил. Герои, они ведь, как правило, не способны разговаривать, как нормальные люди. Только вещать.
– Это оно, конечно, да, – сказал я. – Но для начала у меня есть встречное предложение, господа. Почему бы нам не решить нашу проблему по-хорошему?
Судя по выражению их лиц, решать по-хорошему какую бы то ни было проблему вообще они настроены не были. Но я все равно продолжил.
– Я не питаю ни к кому из вас враждебных чувств, – сказал я. – Разве что к одному из здесь присутствующих. Но если вы оставите мне меч, а сами совершите разворот на сто восемьдесят градусов и уйдете восвояси, я обещаю, что никто не будет вас преследовать.
– Ты примешь смерть, – тупо повторил Джеральд. Да, он дурак, однако.
Легко быть героем, когда в твой успех верят миллионы людей, волшебники приносят тебе зачарованный клинок и верная дружина сопровождает тебя на всем пути. А если судьба распорядилась таким образом, что ты вынужден играть роль злодея? На каждом шагу тебя подстерегают ложь и предательство, ты не знаешь, кому можно верить (и можно ли верить вообще хоть кому-нибудь?!), и целые народы желают твоей гибели. Когда твой выбор ограничивается только двумя вариантами: позволить себя убить или стать тем, кем...