[Я агностик - мне можно] [Выдержка из прямой речи персонажа. Он говорит о зомби и о том, что миролюбивостью они обычно не отличаются. Да, подмена понятий очевидна, но всё равно - XD] Хотя случаются и редкие исключения. Например, Иисус Христос достаточно мирно воскрес из мёртвых... а вот приди ему в голову восстать из пещеры, прийти в качестве зомби на собрание Синедриона и обглодать там до костей всех первосвященников иудейских - неизвестно, какую религию мы бы имели сейчас.
Ты смотришь на мир, окружающий тебя, глазами читателя фантастических романов. Но как бы ни достоверна казалась тебе книга, она все-таки имеет мало общего с реальностью. Знаешь, почему? Потому что реальность куда более неправдоподобна, чем любые фантазии. Воображение Бога намного опережает любые возможности человеческого сознания.
В жизни я часто использую одну небольшую хитрость: если мне приходится чего-то сильно хотеть и ожидать, я заранее говорю себе, что ничего у меня не выйдет и все мои чаяния, как обычно, завершатся полным крахом. С одной стороны, это позволяет мне заранее приучить себя к мысли о невозможности воплощения этого желания и при помощи такой прививки смягчить разочарование, если события действительно станут развиваться неблагоприятно. С другой, настраиваясь на неудачу, я как будто пытаюсь заговорить себя от неё; получается своеобразный сглаз наоборот.
Вера — костыль, за который хватается сомневающийся в своём завтрашнем дне. <…> Меня озадачивает то, как государство, семь с лишним десятков лет посвятившее истреблению веры и выкорчевыванию из человеческих душ самой потребности в ней, вдруг принялось креститься и биться лбом об пол с остервенением, которому позавидовали бы самые набожные из старушек. Верит ли оно в свой завтрашний день? Зачем тянется к костылям?
Оливье для любого постсоветского человека — не просто салат, а культурный символ, знак, ассоциативный ряд к которому длиннее кремлёвской стены.
Поразительно, до чего же любому человеку, даже воображаемому, свойствен эгоцентризм.
С верой — как с любовью: либо есть, либо нет.
Ибо в сознании неизбежности конца — спокойствие, а в неизвестности — надежда; неизвестностью же и надеждой и жив человек. И накануне конца мира будет лелеять надежду, потому что таким создан. Расставшийся же с ней обрекает себя заранее.
Что может быть страшнее и мучительнее надежды?
"Рукопись говорит,мир конечен.Человек смертен.Уже в тот день,когда мы появляемся на свет,каждый из нас обречен."