Даже если жизнь потеряла смысл для вас, вы еще нужны другим.
Но нельзя же чуть что прописывать обезболивающее! Боль сама по себе — хорошая штука, за нее надо сказать природе спасибо. Благодаря ей мы и выживаем.
— Уж это-то понять куда проще, чем то, что вы написали на доске. — Это квантовая физика. — Звучит туманно. — Мир атомов вообще туманная вещь. — Как это? — Они ломают все известные нам законы физики. Как, например, предмет может находиться сразу в двух местах? Нильс Бор как-то сказал: если тебя квантовая физика не испугала, значит, ты ничего в ней не понял. — Но вы-то понимаете? — Нет, конечно! Вы в своем уме? Это же чистый хаос.
Иногда мы сами не знаем, что ищем, пока не найдем.
Чем старше я становлюсь, тем больше склоняюсь к мнению, что зло — это зло, независимо от диагноза злодея. Все мы в той или иной степени предрасположены к преступлению, и предрасположенность эта с нас вины не снимает. Мы ведь, силы небесные, все до единого больны и страдаем нарушениями личности. И именно наши поступки определяют, насколько мы больны. Вот говорят: «равноправие», но ведь это бессмыслица, потому что все мы разные. Мы не равны друг другу. Когда на корабле начиналась эпидемия чумы, всех, кто кашлял, немедленно бросали за борт. Потому что справедливость — палка о двух концах, как в философском, так и в правовом смысле. Все, что у нас есть, — более или менее удачная история болезни, друзья мои.
... что хуже: убить человека, который хочет жить, или не давать умереть тому, кто хочет умереть?
Дівчата - католички часто прагнуть здаватися цнотливішими, ніж вони є насправді.
І чому чоловіки завжди так чинять? Чому їм завжди конче необхідно мочитися на що-небудь? Невже це залишки інстинкту мітити свою територію?
Согласно исследованиям, люди меньше доверяют тучным, подсознательно воспринимая лишние килограммы как неспособность взять себя в руки.
Харри взглянул на Бельмана в невольном восхищении. Так восхищаешься тараканом, которого спустил в унитаз, а он опять вылез. И опять. И в конце концов завоевал весь мир.