Ненависть служила ему дровами, питавшими костер злости, освещавший каждый его шаг.
Все были хозяевами всего, потому что все было общее: кров и еда, а также неученость, которая превращалась в мудрость, и мудрость, которая не переходила в высокомерие; общими были дрова и огонь, а также холод, который становился пыланием; общими были деньги и их нехватка, а также страх, который обращался в отвагу, и отвага, которая не становилась дерзостью.
Она приняла решение нести свою ношу без посторонней помощи и пройти свой крестный путь так, чтобы никто не осушал ее слез.
В людях морально слабых боль вызывает ответную злобу, пропорциональную жестокости пережитых мучений. Жажда мести постепенно затмевает все прочие помыслы, и чувство справедливости уступает место стремлению к реваншу.
Для женщин, которые забеременели по случайности, возможностей оставалось не много: принять наказание, налагаемое Церковью, родить ребенка, взойти на эшафот и, таким образом очистив свою душу, попасть на небеса; бежать из семьи и сделаться проституткой в лупанарии или, если уж повезёт, быть похищенной из семьи своим возлюбленным и укрыться с ним в другом городе или селении.
А раньше мы просто жили. И было очень хорошо...
«Когда человек проходит через душевные страдания, он приобретает опыт смерти. А когда он проходит через страдания физические, то опыт жизни.»
не бойтесь пророчеств, опасайтесь только пророков.
Если средство продлить наше существование и существует, то уж точно не в склянке под пробкой, но внутри нас самих.
«Жизнь продолжается», — говорила мать и делала бутерброды, когда кто-нибудь умирал