Время свихнулось, но люди сговорились считать безумие нормой.
На наивный вопрос: «А вы убивали людей?» - лицо гостьи стало спокойным и каким-то отрешенным, но те, кто с ней воевал, знали, что с таким выражением она обычно держит в прицеле цель, жить которой осталось считанные мгновения. Артемьева опомнилась и ответила: - Я людей не убиваю, а уничтожаю противника.
Возня возле кормушки будет всегда...
— Я не думала… — Думали. — Вы что, мысли умеете читать? Артемьева усмехнулась, и её искренняя улыбка была настолько светлая и задорная, что Алиса поняла, что перед ней сейчас сидит не опытная разведчица и убийца, а молодая и красивая девушка, у которой, судя по рассказам, есть и муж, тоже офицер Экспедиционного корпуса, и маленький ребёнок. — Нет, может, к счастью. Просто вы, как у нас говорят, слишком громко думаете…
... нашим дай мясорубку, а они с помощью напильника из неё пулемет Гатлинга сделают.
Главное, чтоб люди верили, тогда многое можно сделать, а когда всем на всё наплевать, то вот тогда действительно конец.
Миккель по пути из школы останавливался на Бранте Клеве, щурил один глаз и, глядя на свою развалюху, говорил себе: «До чего же дом роскошный, не иначе – сегодня будут на обед блины с вареньем». А из трубы валил клубами дым, в котором коптилась селедка. Тогда Миккель на всякий случай зажмуривал второй глаз и приделывал мысленно к дому две башни и шестнадцать окон, а крышу и стены красил в ярко-красный цвет.
— Мертв как камень.
Миккель смахнул слезы и плюнул в подветренную сторону так делают настоящие моряки, вместо того чтобы нюни распускать, словно какой-нибудь сухопутный краб.
...кто день кричит — три дня сипит.