Офицеры, пришедшие на службу к большевикам, оказались в тяжелейшей морально–нравственной ситуации: их жизнь или относительное благополучие были куплены ценой перманентных конфликтов, как внутренних, так и внешних. Люди их круга, недавние сослуживцы, считали их ренегатами, а мобилизовавшие военспецов им не доверяли. Офицерам не то что не давали возможности «ассимилироваться», органично врасти в новую армейскую среду — напротив, создавали условия для сегрегации. Трудно представить, что в этой обстановке Тухачевский чувствовал себя комфортно. Но он сделал выбор и следовал ему без сантиментов, тем более, имея щит высокой должности.
Провозгласившая себя антибольшевистской и демократической власть Комуча на деле проявила себя как террористическая, столь же не ценившая человеческую жизнь, как и большевистская. Но большевики, на демократизм никогда не претендовавшие, в этом смысле оказались честнее.
Зачем среди «антисоветской среды» вести антисоветскую агитацию — не ясно, но на собственный курьез следствие внимания не обратило.
Слово вождя — императив, руководство к действию. И кто будет обращать внимание на мелочи, например, на то, что Сталин упрямо называет гитлеровские вооруженные силы — вермахт — рейхсвером. Между тем, оговорка симптоматична: «заговорщики» контактировали именно с рейхсвером, при президенте Гинденбурге, до прихода Гитлера к власти — выполняя стратегически военные задачи Советского Союза. Они же настаивали на сворачивании контактов с Германией после 1933 года Сталин сознательно подменял понятия.
...мир света и теней более уютный и добрый, чем мир реальный...
Настоящий карнавал — это не когда человек надевает маску, а когда снимает свое собственное лицо. Антонио Мачадо
"Тут, тут, тут, - радостно билось сердце дома. - Сокровище - твое".
Но город, к которому мы идем, - не из камня, и он не из мрамора; висит незыблемо, стоит неколебимо; и ни улыбки, ни флага навстречу.
Пламя вдруг лизало одно из поленьев, вытянувшихся вдоль решетки, жадно глодало его и гасло, оставя серый браслет на месте выеденной коры.
- Слезы! - сказал Оливер, глядя на жемчуг. - Кровь сердца! - сказал он, глядя на рубины. - Порох! - продолжал он и так встряхнул бриллианты, что они вспыхнули и засверкали.