Посмотри, ее живот так красив потому, что ты его не видишь.
Настоящим наездникам - ноги и руки, беспомощным - плеть.
Странная копилка, эта память...
Так вот что значит знаменитый русский фатализм, думал он. Смотреть сквозь запотевшее стекло, как все твои добрые намерения тонут в колоссальном бардаке, окружающем тебя.
Не надо верить в доброту великодушных людей. На самом деле они самые большие эгоисты...
Ничего не должно оставаться. Совсем ничего. Никогда. Горечь во рту, нахмуренные, надломленные, перекошенные лица, кровати, пепел, осунувшиеся люди, долшие слезы и бесконечные годы одиночества, но никаких воспомигнаний. Никаких. Воспоминания они для других. Для слабаков и бухгалтеров.
То, что было потом, называется счастьем, а со счастьем сложно. Не расскажешь. Так считается. Так говорят. Счастье пусто, слащаво, boring и всегда утомительно. Счастье надоедает читателю. Убийца любви
Включил музыку, закатал рукава, протер стол чистой тряпкой и порубил все на мелкие кусочки: чеснок, эшалот, свою слабость и свои сомнения.
Добиться справедливости невозможно, потому что сраведливости не существует. А вот несправедливость есть. С несправедливостью легко бороться, потому что она очевидна, она бросается в глаза, и сразу все ясно.
Всё было как всегда, но с каждым разом всё хуже.