Мои цитаты из книг
– Будем искать того, чьё имя «регион»...
Россию девяностых вынесло в помойную яму, где её тело мигом облепили стаи духовных практик мгновенного приготовления: гороскопы, хиромантия, лозоходство, йога, рерихи, буддизм. По странному стечению обстоятельств в фокусе всех ложных смыслов оказывается покойный Борис Леонидович Пастернак. Идёт война. Война духа со смертью. Война истинных смыслов с карамельно-воцерковлённой духовностью. Это горячая война. Она ведётся живыми людьми и реальным оружием. Несмотря на то, что в своё время роман...
Плексигласовую перегородку между кузовом и кабиной украшали бородатые иконы и картинки по мотивам «Бхагават-гиты». В центре располагались два коллажа: синий многорукий Христос держал трезубец, барабан, дубинку с черепом, лук, сеть и антилопу; другой коллаж интерпретировал библейский сюжет «Тайная вечеря»: Шива, Брахма и Вишну вкушали хлеб в окружении двенадцати апостолов.
Россию девяностых вынесло в помойную яму, где её тело мигом облепили стаи духовных практик мгновенного приготовления: гороскопы, хиромантия, лозоходство, йога, рерихи, буддизм. По странному стечению обстоятельств в фокусе всех ложных смыслов оказывается покойный Борис Леонидович Пастернак. Идёт война. Война духа со смертью. Война истинных смыслов с карамельно-воцерковлённой духовностью. Это горячая война. Она ведётся живыми людьми и реальным оружием. Несмотря на то, что в своё время роман...
Наивно думать, что классическая литература более возвышенна. Часто она как та музыка Чайковского — дивные звуки, исторгнутые анальной лирой педераста. Невозможно в жизни быть последним извращенцем, а сев за письменный стол или рояль, став у мольберта, чудно преобразиться…
Россию девяностых вынесло в помойную яму, где её тело мигом облепили стаи духовных практик мгновенного приготовления: гороскопы, хиромантия, лозоходство, йога, рерихи, буддизм. По странному стечению обстоятельств в фокусе всех ложных смыслов оказывается покойный Борис Леонидович Пастернак. Идёт война. Война духа со смертью. Война истинных смыслов с карамельно-воцерковлённой духовностью. Это горячая война. Она ведётся живыми людьми и реальным оружием. Несмотря на то, что в своё время роман...
Батя раньше на дни рождения мне ничего не дарил. Всегда матушка что-нибудь покупала, только делала вид, будто подарок от них двоих: «Вот тебе от мамы и папы», — и давала какого-нибудь зайчика или грузовичок, а потом говорила, чтобы я шел на улицу играть.
За стол меня не сажали, там сидели батины и матушкины гости. Так даже лучше было, мне все равно оставляли полбутылки ситро и кусок торта. Это пока я совсем маленький был, а потом мы стали беднее жить и мне перестали игрушки дарить.
На восьмилетие я ничего не получил и обиделся, конечно. Батя тогда меня к столу подозвал и сказал: «Вот я тебе решил сделать подарок, ты уже взрослый и можешь говорить вслух слово „блядь“, и я тебя за это не накажу».
Матушка тут же выступать начала, я ей и сказал: «А ты, блядь, не лезь». Не в том смысле, что матушка — блядь, а в том, чтобы она не лезла.
Батя ремень из-за пояса рванул, а нельзя — подарки не отдарки. Гости ржать начали, батя обрадовался тоже, что всех рассмешил, и сам начал меня подзадоривать. Я им до ночи вокруг стола бегал и «блядь» выкрикивал, а они смеялись, и матушка тоже.
С тех пор, если я с плохим настроением из школы приходил или, допустим, спотыкался, то мог безнаказанно вслух «блядь» произносить.
А однажды навернулся локтем о дверь в коридоре и по-другому выругался. Батя как пес из комнаты выскочил, заорал, что я еще не дорос этими выражениями ругаться, и таких навешал мне, что я неделю на животе спал.
Помню, девять лет исполнилось, батя опять меня к столу позвал и при гостях заявил, что разрешает мне «ебаный в рот» говорить — вспомнил, что я именно это сказал, когда в коридоре локтем треснулся.Матушка, наученная прошлым результатом, ничего не возразила. Батя специально на нее посмотрел и спросил, чего она теперь не вмешивается, а матушка взяла и на кухню свалила.
Я думаю: ну все, в следующий раз батя ничего не подарит, и без всяких приглашений вокруг стола бегать начал и «ебаный в рот» кричать.
А тут и матушка из кухни прибежала ругаться. Ну, я тогда и про «не ее, блядь, ебаный в рот, дело» выдал.
Гостям сделалось весело и бате тоже — юмористом себя почувствовал. Он, чтобы как в прошлый раз было, за ремень схватился, ты как, мол, с матерью говоришь, а потом руками развел: «Все, сын, имеешь право!»
Это «ебаный в рот» батя очень вовремя подкинул. Мне ведь тяжеловато приходилось. В школе я много чего выучил и говорил когда хотел, а дома — разрешенное. Каждую минуту себя контролировал, чтобы лишнего не сболтнуть — как разведчик. Такая двойная жизнь очень выматывала.
Единственное, что выручало, батя стал на всякий календарный праздник что-нибудь новенькое дарить. Целые фразы по знаменательным датам — Новый год, а просто слова, типа «пидорас» или «мудак» — это на праздники поменьше, которые государственные.
Хорошо запомнился день рождения — двенадцать лет. Я тогда «ебать» в полном комплекте получил. Очень ценный подарок, потому что батя принципиальный оказался.
К примеру, еще давно, мне лет девять тогда уже было, на двадцать третье февраля разрешил говорить «пизда». Я возьми как-то через месяц и скажи в разговоре: «полный пиздец». Батя сразу влепил мне по загривку — не было, говорит, конкретного разрешения на это выражение! Только через год сделал подарок — «пизда» во всех формах.
Та же история — со словом «хуй». Подарить-то подарили, а употребление ограничили, в пределах «на хуй надо». Я аж до ПТУ ждал, когда батя посылать его на хуй разрешит.
Разрешил. Но с условием, что он все равно мне пиздянок навешает, но уже не за то, что я это сказал, а потому, что он отец, и не мне, говну, на него пасть разевать.
Два года мордовал. Первое время не знал, куда спрятаться. Батя всегда так ситуацию поворачивал, чтоб я его побыстрее матюгами обложил и он своим законным правом воспользовался — силу, блядь, применить.
Домой прихожу, сесть не успею, а он уже тут как тут, провоцирует, насчет уроков расспрашивает. Короче, цирк, и на арене Олег Попов.
Я бате кричу: «На хуй пошел!» — и деру от него. Он за мной, а у самого ведь дыхалка только в жопе осталась — устает быстро. Бежит, дороги не разбирает, ботинок ему под ноги брошу, а он через этот ботинок, мудачина бухой, и наебнется.
Бате от таких дел тоже неинтересно сделалось. Яйца на битву чешутся, а догнать не получается. Это не как с матушкой, которую ловить, что два пальца обоссать. Хватай за патлы и устраивай по всей пизде Восьмое марта.
Подумал батя и в ближайший календарный юбилей позволил ему сдачи давать. Но не учел, что я тоже окреп. Я ему в первом же раунде так ебало разворотил, что уполз пидор старый в умывальник пломбами харкать. Но без обид — сам разрешил.
Батя еще долго не сдавался. Даже бухать перестал на время, чтобы координация в бою не подводила. Каждый божий день с ним махались. У него под конец зубов ни хуя не осталось, брови раз сто зашивали. Мне, правда, ребро сломал — неделю гордился, сука.
Шестнадцать лет стукнуло, паспортидзе выдали. Событие знаменательное. Озадачился батя, как с подарком изъебнуться. Слова-то уже раздарены, во всех падежах. Курить мне еще в седьмом классе позволил. Я, вообще, с пятого класса покуривал, но тайно, а после разрешения — официально, на балконе. Сейчас не об этом… Батя, в итоге, нашел выход: «Вот, ты можешь теперь меня на хуй посылать, а я тебе ничего не возражу».
Это он, конечно, больше себе подарок сделал, о здоровье подумал. А мне тоже вначале по приколу было.
К примеру, батя телек смотрит, я подхожу — раз, и программу ему переключу.
Он вякнет что-то типа: «Какого, блядь?!»
А я лениво так отвечаю: «На хуй заткнись!» — но никаких других грубостей больше — только то, что батя сам разрешил.
Он бесится, а драться-то уже бздит, матюгами только меня и кроет. Через год воообщеперестал со мной связываться, попиздит для порядка немного себе под нос да уебет радио слушать.
Потом батя долго с подарками жался, а на восемнадцать лет все сразу выдал: «Можешь, — говорит, — меня любыми словами безнаказанно ругать». Но это он подарил, потому что знал, что у меня призыв скоро.
Больше двух лет не виделись. Я-то в десантуре службу мотал, ну, понятно, озлобился там, по семейному теплу соскучился, а батя, сука, к моему приезду решил хуйней с говном отделаться, вроде «можешь водку покупать» — ни на какую жопу не натянешь! Я ведь избалованный воспитанием был, привык нормальные подарки получать. Так и сказал ему: «Ты, еб твою, подарок нормальный давай! У тебя сын из армии вернулся!»
Он, блядь, юлит, дарить не хочет. Потом родил: «Если я тебя на хуй пошлю, можешь меня, сын, отпиздить, и тебе за это ничего не будет».
Помню, домой заваливаю и с порога шутить начинаю: «Мать, — кричу, — хавчик какой-нибудь остался или этот хуеглот ебучий (батя, то есть) все сожрал?» — и слушаю. Батя ругается на чем свет стоит, но за базаром следит.
Только однажды проговорился и на хуй меня послал. Я ему такой пизды вставил, что он печенью просрался. Но никто его за язык не тянул, сам разрешил.
И пошло-поехало. За «еб твою мать» — по ебалу. За «пидораса» — по ебалу. И так далее. В общем, батя за год все слова по второму разу подарил. Совсем весело стало.
Прихожу: «Батя, где ты есть, гандон блядский?»
Он молчит, голову, как страус, в жопу засунул и ножками так туп-туп-туп — в сортире прячется. Боится лишнее слово сказать.
Я опять: «На говно свое дрочишься, мандюк?»
Для юмора по двери наебну, крикну: «А, вот ты где, Перда Ивановна, заныкался! Уебывай на хуй!»
Батя сразу воду спускает, и на двор. Но — все честно. Сам разрешил.
Время идет. Новый праздник. Батя начал по третьему разу слова передаривать, но уже с другой возможностью — ограничивать ему употребление. Допустим, из всех известных выражений с «хуй» какое-нибудь, типа «на хуй надо», — запретить. А праздников у нас много. Добрались так и до «пизды». Через полгодика я из всех выражений со словом «пизда» одну только «пизду» ему в пользование оставил.
Дальше подарил мне право весь комплект из «ебать» до «ебаный в рот» сократить. А если не уследит и лишнее скажет — то без обид.
На следующий год батя разрешил оставшиеся слова запретить. Я у него и «хуй» забрал, и «пизда», и «ебаный в рот». Дольше остальных «блядь» оставил, а то он вообще бы изъясняться не мог.
А со временем и «блядь» запретил. Батя вообще языка лишился. Как ребенок стал. Без зубов, шепелявит, падает. Меня увидит, в штаны ссытся, плачет и съебывается. Боится, что я его за плохое поведение накажу.
Я двадцать пять лет отмечал. Мы с матушкой сидели и выпивали. Батю к столу позвал. Он говорит: «Разрешаю тебе подарить мне зайчика или грузовичок».
Я потом купил и вручил ему: «Вот тебе, от папы и мамы».
Россию девяностых вынесло в помойную яму, где её тело мигом облепили стаи духовных практик мгновенного приготовления: гороскопы, хиромантия, лозоходство, йога, рерихи, буддизм. По странному стечению обстоятельств в фокусе всех ложных смыслов оказывается покойный Борис Леонидович Пастернак. Идёт война. Война духа со смертью. Война истинных смыслов с карамельно-воцерковлённой духовностью. Это горячая война. Она ведётся живыми людьми и реальным оружием. Несмотря на то, что в своё время роман...
Я был злым. Я грешил. Я лгал. Я нарушал слово. В сердце моем гнездился порок. Я был заодно с теми, кто творил дурные дела. Я лицемерил. Я был жесток! Я замышлял убийство. А ради чего? Ради пустой, несбыточной мечты.
Теодор Драйзер американский писатель, сочинения которого пользовались широкой популярностью в СССР. В конце своей жизни он вступил в коммунистическую партию США. Роман «Американская трагедия», экранизирован в Советском Союзе в 1981 году, состоит из трёх частей. В первой перед читателем предстаёт главный герой Клайд Гриффит, молодой человек, пытающийся выбиться из нищеты. Отец его непрактичный неудачник, мать регулярно посещает церковь, не покладая сил, занимается спасением грешных душ. И они в...
Если мы хотим, чтобы люди уважали закон, мы не должны менять основанные на нем решения, не имея на то законных же оснований.
Теодор Драйзер американский писатель, сочинения которого пользовались широкой популярностью в СССР. В конце своей жизни он вступил в коммунистическую партию США. Роман «Американская трагедия», экранизирован в Советском Союзе в 1981 году, состоит из трёх частей. В первой перед читателем предстаёт главный герой Клайд Гриффит, молодой человек, пытающийся выбиться из нищеты. Отец его непрактичный неудачник, мать регулярно посещает церковь, не покладая сил, занимается спасением грешных душ. И они в...
А как это грустно, когда все вокруг веселы, а ты живешь одиноко.
Теодор Драйзер американский писатель, сочинения которого пользовались широкой популярностью в СССР. В конце своей жизни он вступил в коммунистическую партию США. Роман «Американская трагедия», экранизирован в Советском Союзе в 1981 году, состоит из трёх частей. В первой перед читателем предстаёт главный герой Клайд Гриффит, молодой человек, пытающийся выбиться из нищеты. Отец его непрактичный неудачник, мать регулярно посещает церковь, не покладая сил, занимается спасением грешных душ. И они в...
Какая польза человеку, если он весь мир приобретет, а душу свою погубит?
Теодор Драйзер американский писатель, сочинения которого пользовались широкой популярностью в СССР. В конце своей жизни он вступил в коммунистическую партию США. Роман «Американская трагедия», экранизирован в Советском Союзе в 1981 году, состоит из трёх частей. В первой перед читателем предстаёт главный герой Клайд Гриффит, молодой человек, пытающийся выбиться из нищеты. Отец его непрактичный неудачник, мать регулярно посещает церковь, не покладая сил, занимается спасением грешных душ. И они в...
Люди любят деньги даже больше, чем красивую внешность.
Теодор Драйзер американский писатель, сочинения которого пользовались широкой популярностью в СССР. В конце своей жизни он вступил в коммунистическую партию США. Роман «Американская трагедия», экранизирован в Советском Союзе в 1981 году, состоит из трёх частей. В первой перед читателем предстаёт главный герой Клайд Гриффит, молодой человек, пытающийся выбиться из нищеты. Отец его непрактичный неудачник, мать регулярно посещает церковь, не покладая сил, занимается спасением грешных душ. И они в...
Он был одним из множества людей, которые рождаются, живут и умирают, так ничего не поняв в жизни. Они появляются, бредут наугад и исчезают во мгле.
Теодор Драйзер американский писатель, сочинения которого пользовались широкой популярностью в СССР. В конце своей жизни он вступил в коммунистическую партию США. Роман «Американская трагедия», экранизирован в Советском Союзе в 1981 году, состоит из трёх частей. В первой перед читателем предстаёт главный герой Клайд Гриффит, молодой человек, пытающийся выбиться из нищеты. Отец его непрактичный неудачник, мать регулярно посещает церковь, не покладая сил, занимается спасением грешных душ. И они в...