- Так что же все-таки тебе от меня нужно? - спросил я его.
- Мне нужна твоя кровь, душа, твой мозг, твоё тело, - прозвучал металлический голос.
- А моя коллекция марок не нужна? - засмеялся я.
«Бога нет, а значит, всё можно».
Ты смотришь на мир, окружающий тебя, глазами читателя фантастических романов. Но как бы ни достоверна казалась тебе книга, она все-таки имеет мало общего с реальностью. Знаешь, почему? Потому что реальность куда более неправдоподобна, чем любые фантазии. Воображение Бога намного опережает любые возможности человеческого сознания.
Он не умел понять многого из того, что видел глазами, слышал ушами и постигал разумом - и потому не боялся
Спи! И что бы ты этой ночью ни увидел и ни услышал - не удивляйся, не пугайся и не шевелись! Пока это еще не твое дело - хотя ты быстро растешь,
Хаген знал, что здесь надо повиноваться без разговоров. И он повиновался, он умел это, ибо без умения подчиняться не будет и умения повелевать - так говорил Учитель.
Утро вечера хоть и не мудренее, но на свежую голову легче думается.
Против воли ожили воспоминания, от которых я отгораживался столько лет: Голубой Город, Сигрлинн и я, днями и ночами творящие вместе, молодые, неразделимые, счастливые...
- Я ведь спас тебя, - глядя прямо в глаза с вертикальным зрачком, сказал Гудмунд. - Даже дикий зверь знает, что такое благодарность.
- Ты спас меня? А может, это я прикрывала тебе спину?
Гудмунд опешил;
- Судьба любит играть в кошки-мышки, обольщая призраком легкой удачи.
Невольно зажмурился и шагнул через порог. Знакомый, знакомый до боли, едва ощутимый запах своего жилья; он не выветрился, несмотря ни на что...
Да, здесь ничего не изменилось. Подле широкого окна во всю стену - сделанные из древних древесных пней три кресла, подарок лесных троллей времен еще до их одичания, овальный стол в середине, в углу - стойка с мечами и копьями, арбалетами и шлемами - клинки матово поблескивают, словно вчера начищенные, и те же книги на полках, написанные мной и мной собранные. Все как было, и не скажешь, что прошло столько времени, даже пыли нигде нет.