– Ты говорил мне только что о стихах, я тебе о них же и отвечу. Я никогда не пойму чужих стихов, пока они не случатся со мной. А читать стихотворение о любви, о которой мне не известно совсем ничего – это как смотреть на полярное сияние слепому. Я не вижу тех красок, которые видит другой, но это совсем не значит, что я его хуже или не способна видеть красоту. Прелесть – она для каждого своя и не может быть общей, разве это не так? Я не говорю, что стихи – это хорошо или плохо, но для меня это совсем никак. Я прекрасно понимаю людей, которые пережили чужие поэмы. Для них каждое слово – это война. Прозрение, внутренний монолог в исполнении неизвестного человека. На самом деле людям нужны не стихи, а друзья. Читать стихи – это явный признак одиночества.
Ты не стоишь моих чувств, если не принимаешь их. Если пренебрегаешь ими. Безответно могут любить только те, кто себя никогда не любил. Я люблю себя, и на мои чувства мне нужен ответ.
Быть свободной – это действительно прекрасно. Я все время стремилась к свободе, когда была в отношениях с мужчиной, а когда ее получила, то не знала, что с ней делать.
Некоторые слова приходят как никогда вовремя. Они слетают с губ тех людей, которые не знают истинной силы этих слов.
Я любил ее — это все равно что — я губил ее, ведь нельзя же любить, не погубив. Не растоптав. Не испачкав собой. Не предав. Не убив. Не уничтожив. Нельзя! Я любил ее, не погубив. И каждым своим последующим словом я докажу, что можно.
Расстаться на приятной ноте — это оставить в сердце музыку. Я бы хотела, чтобы ты звучал во мне, даже когда я не буду слышать твоего голоса.
Опасно бывает открыть не ту книгу. Куда опаснее люди, которые привыкли дочитывать до конца. Даже тогда, когда автор понял. Даже тогда, когда стоило бы закрыть. Из-за ненависти к дочитанной книге не хватает сердцу любви, чтобы открыть другую. А ту которая не подходит душе— оставить в покое. Чтобы однажды ее взяли нужные руки. Книгу. И поняли ее душу, а душа—есть язык!
Мы занимались любовью. Любовь занималась нами.
Люди протягивают руку другим, когда им самим не хватает руки. Они готовы поддержать другого, когда им самим необходима поддержка.
Я любил ее так нежно, словно она – редчайшего вида альбинос, и ее снежную кожу можно ранить одним неверным касанием.