Мои цитаты из книг
...в Китае одна из самых ужасных вещей, это когда ребёнок вырастает и хочет позаботиться о своих родителях, а их уже нет в живых.
В США живут он и его родители. Его отец американец, а мать приехала из Гонконга, когда она знала всего пару английских слов. Она учила его китайскому языку и делала ему красивые оригами. С годами дети становятся жестче, одновременно стремясь быть как все остальные.
Иногда, когда я приходил домой и видел, как она, такая крошечная, возится на кухне, напевая какую-то китайскую песенку, мне трудно было представить, что она могла дать мне жизнь. Между нами не было ничего общего. С тем же успехом она могла свалиться с Луны.
В США живут он и его родители. Его отец американец, а мать приехала из Гонконга, когда она знала всего пару английских слов. Она учила его китайскому языку и делала ему красивые оригами. С годами дети становятся жестче, одновременно стремясь быть как все остальные.
Цинмин — это китайский праздник поминовения усопших. Когда я был маленький, Мама в этот день всегда писала письма своим умершим родителям в Китай.
В США живут он и его родители. Его отец американец, а мать приехала из Гонконга, когда она знала всего пару английских слов. Она учила его китайскому языку и делала ему красивые оригами. С годами дети становятся жестче, одновременно стремясь быть как все остальные.
Теперь у меня был кто-то, с кем я могла разговаривать. Я могла учить тебя своему языку, и вместе мы могли бы восстановить маленькую часть того, что я любила и потеряла. Когда ты первый раз обратился ко мне по-китайски, с тем же акцентом, который был у меня и у мамы, я проплакала несколько часов. Когда я сделала первого джеджи зверя для тебя, и ты засмеялся, я почувствовала, что в мире для меня больше нет тревог.
Ты немного подрос и уже мог помогать мне и папе и разговаривать с нами обоими. И тогда я почувствовала, что я дома. Что наконец-то у меня нормальная жизнь. Я бы очень хотела, чтобы мои родители были здесь, чтобы я могла готовить для них, чтобы у них тоже была нормальная жизнь. Но мои родители уже давно были не со мной. Ты знаешь, в Китае одна из самых ужасных вещей, это когда ребёнок вырастает и хочет позаботиться о своих родителях, а их уже нет в живых.
Сынок, я знаю, что ты не любишь свои китайские глаза, которые и мои глаза. Я знаю, что ты не любишь свои китайские волосы, которые и мои волосы. Но можешь ты представить, сколько счастья мне принесло твоё существование? Ты можешь понять, что я чувствовала, когда ты перестал говорить со мной по-китайски? Я почувствовала, что я заново всё потеряла.
Почему ты не разговариваешь со мной, сынок? Не могу больше писать, боль становится слишком сильной.
В США живут он и его родители. Его отец американец, а мать приехала из Гонконга, когда она знала всего пару английских слов. Она учила его китайскому языку и делала ему красивые оригами. С годами дети становятся жестче, одновременно стремясь быть как все остальные.
... но разве есть кто-нибудь на этой планете, в ком не было бы чего-нибудь странного?
Почти двадцать лет Боб Сагиновски стоял за стойкой бара – каждый день с четырех дня до двух ночи – «странноватый, одинокий Боб-бармен», человек с темным прошлым, погруженный в воспоминания, почти потерявший надежду обрести простое человеческое счастье. Перемены всегда наступают неожиданно. Размеренная жизнь Боба стремительно разворачивается в бурную кинодраму, участниками которой становятся грабители, покусившиеся на воровской «общак», чеченские бандиты, любопытный коп-пуэрториканец и...
Счастью Марв не доверял, понимая, что оно не продлится долго. Зато счастье несбывшееся было его верной подружкой, которой он с готовностью открывал свои объятия.
Почти двадцать лет Боб Сагиновски стоял за стойкой бара – каждый день с четырех дня до двух ночи – «странноватый, одинокий Боб-бармен», человек с темным прошлым, погруженный в воспоминания, почти потерявший надежду обрести простое человеческое счастье. Перемены всегда наступают неожиданно. Размеренная жизнь Боба стремительно разворачивается в бурную кинодраму, участниками которой становятся грабители, покусившиеся на воровской «общак», чеченские бандиты, любопытный коп-пуэрториканец и...
— Кассиус Клей, — пояснил Боб. — Он был боксером? — Да. Сменил имя на Мохаммед Али. — Ну, об этом я слышала, — сказала Надя, и Боб вдруг перестал ощущать себя таким уж старым. И тут она добавила: — Это не он держит гриль-бар? — Нет, это другой человек.
Почти двадцать лет Боб Сагиновски стоял за стойкой бара – каждый день с четырех дня до двух ночи – «странноватый, одинокий Боб-бармен», человек с темным прошлым, погруженный в воспоминания, почти потерявший надежду обрести простое человеческое счастье. Перемены всегда наступают неожиданно. Размеренная жизнь Боба стремительно разворачивается в бурную кинодраму, участниками которой становятся грабители, покусившиеся на воровской «общак», чеченские бандиты, любопытный коп-пуэрториканец и...
Жестoкость старшe Библии. Звeриное началo в людях рoдилось вмeсте с чeловечеством. Плохоe в человeке — дeло обычноe. Вот хорошeе — пoди сыщи...
Почти двадцать лет Боб Сагиновски стоял за стойкой бара – каждый день с четырех дня до двух ночи – «странноватый, одинокий Боб-бармен», человек с темным прошлым, погруженный в воспоминания, почти потерявший надежду обрести простое человеческое счастье. Перемены всегда наступают неожиданно. Размеренная жизнь Боба стремительно разворачивается в бурную кинодраму, участниками которой становятся грабители, покусившиеся на воровской «общак», чеченские бандиты, любопытный коп-пуэрториканец и...
... они охотно ходили на медосмотры, хотя никогда не интересовались результатами анализов.
Почти двадцать лет Боб Сагиновски стоял за стойкой бара – каждый день с четырех дня до двух ночи – «странноватый, одинокий Боб-бармен», человек с темным прошлым, погруженный в воспоминания, почти потерявший надежду обрести простое человеческое счастье. Перемены всегда наступают неожиданно. Размеренная жизнь Боба стремительно разворачивается в бурную кинодраму, участниками которой становятся грабители, покусившиеся на воровской «общак», чеченские бандиты, любопытный коп-пуэрториканец и...
Немного сбавил тон. Лучше иметь спокойного партнера, чем партнера, уверенного, что ты на него злишься.
Почти двадцать лет Боб Сагиновски стоял за стойкой бара – каждый день с четырех дня до двух ночи – «странноватый, одинокий Боб-бармен», человек с темным прошлым, погруженный в воспоминания, почти потерявший надежду обрести простое человеческое счастье. Перемены всегда наступают неожиданно. Размеренная жизнь Боба стремительно разворачивается в бурную кинодраму, участниками которой становятся грабители, покусившиеся на воровской «общак», чеченские бандиты, любопытный коп-пуэрториканец и...