Его собственная улыбка таила в себе коварство опытного соблазнителя, целеустремленность бой-скаута, алчность пирата и чистосердечие ангела.
Под конец, они стали друг для друга лекарством, обильно и вовремя изливавшемся на самые глубокие душевные раны. Время обкатало, отшлифовало обоих. И они притерлись друг к другу, точно два фрагмента головоломки, плотно и без швов.
Понимание, мир, любовь пришли к ним со временем и с возрастом. А уроки, которые им пришлось усвоить, давались не всегда легко.
Пять часов продолжался обыск... В уборную не разрешили выходить никому. “Знаем мы эти клозеты-мозеты” - говорили вежливо и с достоинством: “ты в уборную по-маленькому, а мне отвечать по-большому”.
Театр всеобщего кошмара.
- Учти, у наших шефов новый нарком назначен. Очень влиятельный. Это тебе не предыдущий!
Предыдущего только-только растреляли.
- Да там каждые черыре месяца нового назначают.
Настроение шалое! Мы же всемирные переустроители! Если на то пошло, наши вожди - самые вождевые! Наш главный врждь - самый самовый! 1937 год - самое помрачение.
Судили ее не столько по уголовному кодексу, сколько по всей строгости совершенно секретной революционной совести.
Сплетничающие мужчины хуже всякой грязной проститутки.
Армия переняла уголовные порядки. Вот тут и таилась погибель наша.