Мои цитаты из книг
Я учу вас о Сверхчеловеке. Он - это море, где может потонуть ваше великое презрение.
Противопоставление традиционной идее поступательного прогресса, которая доминировала в европейской философии при жизни автора. Фридрих Ницше – имя, в литературе и философии безусловно яркое и – столь же безусловно – спорное. Потому ли, что прежде всего неясно, к чему – к литературе или философии вообще – относится творческое наследие этого человека? Потому ли, что в общем-то до сих пор не вполне ясно, принадлежат ли работы Ницше перу гения, безумца – или гениального безумца! Ясно одно – мысль...
Поистине, человек - это грязный поток. Надо быть морем, чтобы принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым.
Противопоставление традиционной идее поступательного прогресса, которая доминировала в европейской философии при жизни автора. Фридрих Ницше – имя, в литературе и философии безусловно яркое и – столь же безусловно – спорное. Потому ли, что прежде всего неясно, к чему – к литературе или философии вообще – относится творческое наследие этого человека? Потому ли, что в общем-то до сих пор не вполне ясно, принадлежат ли работы Ницше перу гения, безумца – или гениального безумца! Ясно одно – мысль...
Прежде хула на бога была величайшей хулой. Но бог умер и вместе с ним умерли эти хулители.
Противопоставление традиционной идее поступательного прогресса, которая доминировала в европейской философии при жизни автора. Фридрих Ницше – имя, в литературе и философии безусловно яркое и – столь же безусловно – спорное. Потому ли, что прежде всего неясно, к чему – к литературе или философии вообще – относится творческое наследие этого человека? Потому ли, что в общем-то до сих пор не вполне ясно, принадлежат ли работы Ницше перу гения, безумца – или гениального безумца! Ясно одно – мысль...
Что такое обезьяна в отношении человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для Сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором.
Противопоставление традиционной идее поступательного прогресса, которая доминировала в европейской философии при жизни автора. Фридрих Ницше – имя, в литературе и философии безусловно яркое и – столь же безусловно – спорное. Потому ли, что прежде всего неясно, к чему – к литературе или философии вообще – относится творческое наследие этого человека? Потому ли, что в общем-то до сих пор не вполне ясно, принадлежат ли работы Ницше перу гения, безумца – или гениального безумца! Ясно одно – мысль...
Тронули ли меня аплодисменты? Ничуть! Я ощутила странное чувство, что сидящие в зале хотят ко мне присосаться. Выпить как пиявки мою красоту и юность, а потом выбросить остатки, как сношенную негодную вещь. Мне не хотелось нравиться публике, подчиняться ее требованиям, идти в услужение. Слишком сильны были во мне гордость и самолюбие.
Автор этой книги писательница Ирина Чайковская, кроме художественной прозы, написала несколько научных статей о Тургеневе. Некрасове, Панаевой и т.д. Она досконально изучила документальные материалы, записки современников, переписку, воспоминания своих героев, глубоко вникла в их непростые взаимоотношения и в книге старалась идти за документом. Но ее рассказы - это художественная проза. Там, где кончались точные факты, она следовала за собственной интуицией и "подсказками", которые черпала из...
Вы великий человек, герр Герцен! Но вы ошибаетесь: Георг не еврей, еврейка - я!
Автор этой книги писательница Ирина Чайковская, кроме художественной прозы, написала несколько научных статей о Тургеневе. Некрасове, Панаевой и т.д. Она досконально изучила документальные материалы, записки современников, переписку, воспоминания своих героев, глубоко вникла в их непростые взаимоотношения и в книге старалась идти за документом. Но ее рассказы - это художественная проза. Там, где кончались точные факты, она следовала за собственной интуицией и "подсказками", которые черпала из...
О, откуда, откуда он взял, что Георг еврей?! Пусть даже и так. Неужели название народа, давшего миру Библию, может служить оскорблением?!
Автор этой книги писательница Ирина Чайковская, кроме художественной прозы, написала несколько научных статей о Тургеневе. Некрасове, Панаевой и т.д. Она досконально изучила документальные материалы, записки современников, переписку, воспоминания своих героев, глубоко вникла в их непростые взаимоотношения и в книге старалась идти за документом. Но ее рассказы - это художественная проза. Там, где кончались точные факты, она следовала за собственной интуицией и "подсказками", которые черпала из...
Почему-то самые бешенные немецкие романтики признают романтическое только в книгах и даже не предполагают, что оно существует в жизни.
Автор этой книги писательница Ирина Чайковская, кроме художественной прозы, написала несколько научных статей о Тургеневе. Некрасове, Панаевой и т.д. Она досконально изучила документальные материалы, записки современников, переписку, воспоминания своих героев, глубоко вникла в их непростые взаимоотношения и в книге старалась идти за документом. Но ее рассказы - это художественная проза. Там, где кончались точные факты, она следовала за собственной интуицией и "подсказками", которые черпала из...
Недаром Александр Иванович при всем своем уме и образованности ощущал себя на западе, как не раз признавался, каким-то вест-готтом или дакком, попавшим в изощренный, насквозь лживый римский мир.
Автор этой книги писательница Ирина Чайковская, кроме художественной прозы, написала несколько научных статей о Тургеневе. Некрасове, Панаевой и т.д. Она досконально изучила документальные материалы, записки современников, переписку, воспоминания своих героев, глубоко вникла в их непростые взаимоотношения и в книге старалась идти за документом. Но ее рассказы - это художественная проза. Там, где кончались точные факты, она следовала за собственной интуицией и "подсказками", которые черпала из...
Эмма терпела и молчала, вазможно, сознавая все свое женское несовершенство в сравнении с его мужским великолепием.
Автор этой книги писательница Ирина Чайковская, кроме художественной прозы, написала несколько научных статей о Тургеневе. Некрасове, Панаевой и т.д. Она досконально изучила документальные материалы, записки современников, переписку, воспоминания своих героев, глубоко вникла в их непростые взаимоотношения и в книге старалась идти за документом. Но ее рассказы - это художественная проза. Там, где кончались точные факты, она следовала за собственной интуицией и "подсказками", которые черпала из...