как бы он поступил в той или иной ситуации, что бы сделал, сказал… Он мужчина, которым я искренне восхищаюсь, за которым чувствую себя как за каменной стеной. Он – моя жизнь
разве любят за внешность? Не стану утверждать, что она совсем не имеет значения
– Все равно не понимаю… – Марьяна насупилась. – Насколько сильно ты его любишь? – Очень сильно, – сказала Бриана серьезно. – Так сильно люблю, что готова за него умереть. И убить тоже готова. Он – центр моего мира. Я скучаю по нему, даже если мы не виделись всего несколько часов. Постоянно вспоминаю о нем, думаю,
изощренная месть. Только как-то странно все… провинился он, а умираем мы
- я СЛАБО приоткрыл глаза..
Она не отводила от меня ГЛУБОКОГО взгляда...
- В нём слишком много мужского, ТЕСТОСТЫРОИДНОГО...
- она в отчаяньи ПОТРЯСАЛА головой
- он осторожно переложил её на диван НАВИСНУВ.
- она нервно кусала губы, прямо МЯЛА ИХ ЗУБАМИ.
- жизнь покатилась под гору и нормализовать, привести её в норму никак не получалась.
- Мая не полюбила Рената, но он тоже к ней хорошо относился..,
- она воспринимала ПАРЫВЫ Рената за любовь, а всё сводилась к похоти.
- у Дольника было иначе, шире, дольше, масштабнее...
– Ребра болят? – с недобрым интересом спросил, подступая ближе. – Сильно? Или недостаточно для того, чтобы соображать нормально начал?
Длинный первым спрыгнул на землю и встал, подняв и широко расставив руки, давая ментам подойти поближе, а потом резко сорвался с места, увлекая их за собой, будто был брошенной служебным собакам палкой. Я же, сиганув с двухметровой высоты, рванула в противоположную сторону. Почти всегда у нас этот фокус срабатывал.
Может быть, любая другая леди и засомневалась бы. Но я–то ведьма! Я ж от любопытства умру! Что там внизу? Не зря же я столько шла? Мне очень–очень туда надо! Куда – туда, понятия не имею. Но надо. Ведьмы – они такие, им все, что любопытное и загадочное – надо! Спускалась