Дорогой Вадим Николаевич! Я, конечно, знаю, что вы не придете. Да и как можно верить детским мечтам, которые и себе самой уже кажутся только мечтами. Но ведь хлебная карточка была в том самом подвале, о котором вы успели мне сказать...
- Сколько вам лет, Нина?
- Тринадцать. А вам?
- Больше сорока. Между нами толстенная стена из кирпичей.
- И каждый кирпич - это месяц, правда?
- Даже один день может быть кирпичом.
- Да, - вздохнула Нина, - тогда это очень толстая стена.
Если человека не знаешь, по голосу его возраст угадать трудно. Голоса часто старятся раньше владельцев. Или долго остаются молодыми...
— Ты всегда так. Начнешь разбирать книги, зачитаешься через десять минут. И уборке конец...
Вдруг Черняев сказал:– Со мной случилась странная история. На днях получил посылку.– Какую? – спрашиваю. – Ведь блокада.– Неизвестно от кого. Там было сгущенное молоко, сахар.– Это вам очень нужно, – говорю.А он отвечает:– А детям не нужно? Я-то старик, а ты бы посмотрел на малышей в соседней квартире. Им еще жить и жить.– И вы им отдали посылку?– А как бы вы на моем месте поступили, молодой человек? – спросил Черняев, и мне стало стыдно, что я мог задать такой вопрос.
Я сейчас оборачиваюсь на прошлое и думаю - а я ведь всегда, почти всегда была занята. Как и в моей настоящей жизни на Земле. Наверно, моя живучесть и держится на том, что умеешь найти себе дело, найти что-то или кого-то, ради чего стоило бы жить...
Если им удастся повернуть корабль или найти еще какой-нибудь способ вырваться отсюда, они смогут добраться до своего дома. А вот мне они помочь не смогут. «А разве нет на корабле каких-нибудь записей маршрута к Земле?» – спросила я. Но они сказали, что не знают, где их искать, и вернее всего, они спрятаны в памяти Машины. И тогда я им объяснила мою философию. Если они возьмут меня с собой, я согласна куда угодно, только бы отсюда вырваться. Уж лучше буду жить и умру у трепангов, чем в тюрьме. А если мне и не удастся отсюда уйти, хоть спокойна буду, что кому-то помогла. Тогда и умирать легче. И трепанги со мной согласились...
Софья Петровна говорила правильно и чуть книжно, словно все время мысленно писала фразы и проверяла их с красным карандашом...
А тот вечер у меня до конца дней останется перед глазами, потому что он был необыкновенный. Совсем не из-за беды, а наоборот. Тогда в моей жизни должно было что-то измениться… А изменилось совсем не так...
- ненавидела себя, за то что поверила ЛЖИ... :-)
- Инга с трудом доковИляла до койки...
- нарОвистая, прошипел принц..
- Вряд ли бы ей захотелось бы подвергнуть своего ребёнка таким ИСТЯЗАТЕЛЬСТВАМ...
- она зашагала по кабинету, нервно ЛОМАЯ себе пальци...
- всё было куда запутанее и СТРАШНЕЕ...
- ПРИТИХНУВ, они молча переглянулись...
- бегство казалась ему самым правильным ХОДОМ...
- ритм его всё нарастал и УБЫСТРЯЛСЯ...