Leka

Прочитав переписку мужа с любовницей, Лаура открыла “Ящик Пандоры” и выпустила на свободу всех демонов, которых ее мужу мастерски удавалось скрывать все пять лет брака. Теперь не она, а другая – его любимая женщина, ради спокойствия которой он лишил свою законную жену всего. И когда у Лауры не осталось ни веры, ни надежды, ни любви, она оказалась на дне. Но все-таки смогла оттолкнуться, собрать себя по кусочками и начать новую жизнь. А через три года, когда все у Лауры стало хорошо,...

В прошлом году перед боем курантов со мной случилось все самое ужасное. Я с трудом восстановилась после выкидыша и развода. Пора начать новую жизнь, но моя подруга оказалась резко против. И что мне теперь делать? Уйти в сторону, чтобы не мешать счастью Кати и Андрея? Как бы не так!

Ухватываюсь пальцами за концы огромного банта, тяну их на себя — и стенки громадной коробки разъезжаются в стороны. Воздушные шары взмывают к потолку, а в самом центре остается «подарок». У меня от изумления расширяются глаза и приоткрывается рот; я машинально отступаю, цепляюсь за ворс ковра и плюхаюсь на пол. — Ой, — моргаю, не сводя взгляда со своего подарка. — С днем рождения, — произносит он низким, бархатистым голосом.

— Убирайся. Немедленно. И чтобы к моей семье не приближалась, ясно? Узнаю — пожалеешь. Я не хочу видеть тебя больше. Нигде. Никогда! — Это моя страна и мой город. Не хочешь встречать меня — сам проваливай в свой аул, горец. Захочу — завтра вся столица будет заклеена моими плакатами. Кому-то ещё придётся ослепнуть! — Что ты сейчас сказала? — То, что ты услышал, Тагир. Я тебя не боюсь. Я тебя ненавижу. Ты для меня пустое место! Я ушла — с поднятой головой, откинув волосы назад. Ушла, унося...

— Таир, всё позади! Алан держался как настоящий мужчина! — Весь в отца! Да, сын? Я замираю, прижимая к себе раскалённую от температуры трёхлетнюю дочку: мы только что приехали на скорой в детскую больницу. — Таир! — окликаю мужа. — Сабина? — он растерянно распахивает глаза. — Что с Нафисой? — Папа… — всхлипывает дочь и тянется к нему. — Па-па! — зовёт годовалый малыш на руках у эффектной женщины. Именно на неё пару секунд назад Таир смотрел с такой нежностью и теплом, каких я от...

– Кто это был? – Костя смотрит так, будто вот-вот сорвется: в глазах злость, на скулах ходят желваки. – Какого черта он тут ошивается? – Тебя это не касается, – отвечаю жестко, хотя внутри все сжимается от страха. – По крайней мере, он уважает меня и не обращается со мной как с вещью. – Ты моя, неужели непонятно?! – он орет так, что закладывает уши, и со всей силы бьет кулаком в стену. – Я был у тебя первым и им останусь. Только узнаю, что ты… Я закрываю лицо руками и вдруг начинаю...