Мои цитаты из книг
Вайлерик сразу решил, что ни на какие условия не согласится. Но послушать всё же интересно.
Прошли века, и новая реальность заставляет многих пересмотреть свои взгляды на жизнь. Непримиримые враги становятся партнерами, верующие – атеистами. Кто-то теряет разум, а кто-то, наоборот, открывает глаза и находит новые цели. Мир все так же раздираем войной, достижения в области миростроительства неоднозначны. Но выбирать не приходится. Даже в таких условиях надо жить и выживать, а справляются с этой задачей далеко не все.
Она говорила, что оправдывающийся человек выглядит глупо. И была права.
Прошли века, и новая реальность заставляет многих пересмотреть свои взгляды на жизнь. Непримиримые враги становятся партнерами, верующие – атеистами. Кто-то теряет разум, а кто-то, наоборот, открывает глаза и находит новые цели. Мир все так же раздираем войной, достижения в области миростроительства неоднозначны. Но выбирать не приходится. Даже в таких условиях надо жить и выживать, а справляются с этой задачей далеко не все.
Однажды он решил напасть. Просто чтобы посмотреть что получится.
Не получилось...
Прошли века, и новая реальность заставляет многих пересмотреть свои взгляды на жизнь. Непримиримые враги становятся партнерами, верующие – атеистами. Кто-то теряет разум, а кто-то, наоборот, открывает глаза и находит новые цели. Мир все так же раздираем войной, достижения в области миростроительства неоднозначны. Но выбирать не приходится. Даже в таких условиях надо жить и выживать, а справляются с этой задачей далеко не все.
Сейчас время мстит. Ползёт медленно.
Прошли века, и новая реальность заставляет многих пересмотреть свои взгляды на жизнь. Непримиримые враги становятся партнерами, верующие – атеистами. Кто-то теряет разум, а кто-то, наоборот, открывает глаза и находит новые цели. Мир все так же раздираем войной, достижения в области миростроительства неоднозначны. Но выбирать не приходится. Даже в таких условиях надо жить и выживать, а справляются с этой задачей далеко не все.
Ни один из них не нарушит обещание, данное ветрам.
Мир через 2 тысячи лет после ядерной войны.
Мир, где живут вампиры.
Мир, где автомат соседствует с мечом, а лететь можно как на ветре так и на вертолете.
Но кто-то все равно хочет захватить мир, объясняя это всеобщим благом, а кто-то снова не готов расстаться со свободой.
Отец учил тому, что врага нужно знать в лицо. Но у этих тварей не было лица...
Мир через 2 тысячи лет после ядерной войны.
Мир, где живут вампиры.
Мир, где автомат соседствует с мечом, а лететь можно как на ветре так и на вертолете.
Но кто-то все равно хочет захватить мир, объясняя это всеобщим благом, а кто-то снова не готов расстаться со свободой.
Вот скажи, остроухая, есть ли справедливость в этом мире? Нет!
Мир через 2 тысячи лет после ядерной войны.
Мир, где живут вампиры.
Мир, где автомат соседствует с мечом, а лететь можно как на ветре так и на вертолете.
Но кто-то все равно хочет захватить мир, объясняя это всеобщим благом, а кто-то снова не готов расстаться со свободой.
- Нас же целых пять человек, а он один!
- Нас всего пять...
Мир через 2 тысячи лет после ядерной войны.
Мир, где живут вампиры.
Мир, где автомат соседствует с мечом, а лететь можно как на ветре так и на вертолете.
Но кто-то все равно хочет захватить мир, объясняя это всеобщим благом, а кто-то снова не готов расстаться со свободой.
Я же хочу жить. И не просто жить, а выбраться из этого проклятого подземелья и рассчитаться за все.
Боль.
Унижение.
Страх.
Мир через 2 тысячи лет после ядерной войны.
Мир, где живут вампиры.
Мир, где автомат соседствует с мечом, а лететь можно как на ветре так и на вертолете.
Но кто-то все равно хочет захватить мир, объясняя это всеобщим благом, а кто-то снова не готов расстаться со свободой.
Холод — наш естественный враг, он ласково обнимает лапами, обещая покой, а вместо этого крадет силы, капля за каплей, выдох за выдохом. Я дышу и тем самым теряю драгоценное тепло.
Мир через 2 тысячи лет после ядерной войны.
Мир, где живут вампиры.
Мир, где автомат соседствует с мечом, а лететь можно как на ветре так и на вертолете.
Но кто-то все равно хочет захватить мир, объясняя это всеобщим благом, а кто-то снова не готов расстаться со свободой.