Матвей Всеславович побледнел и схватился за сердце. Да, он правильно угадал: на вершине круглой башни стояла его беременная жена с луком в руках. И ее верный десяток. Стреляли они отменно, спокойно, никуда не торопясь.
— Ишь, маленькая, а хищная, – неожиданно радостно улыбнулся старик, демонстрируя отличные белые зубы. – Хорошая ты, Лисяна, добрая, только глупая. От судьбы своей бежишь, а судьбу не обманешь. Да. Женою лиса тебе суждено стать, лисят родить.
— Знать, не рад нам волхв, – испуганно пробормотал один из дружинников.
— Знать, места здесь дикие и звери непуганные просто. Вот и слетаются на дураков, сюда забредших, поглядеть, — звонко и насмешливо ответила кохтская десятница.
А Листян вдруг подумала о том, что если бы Наран сейчас ее догнал и забрал себе – она бы сказала ему “да”.
Но он не догнал, и постепенно она выкинула из головы эти глупости. Зачем нужен тысячник, когда ее ждет настоящий князь?
Обычно женщины кохтэ в шатры к мужчинам не стремились приходить. Да, для утех постельных – могли, а вот женой – не торопились. К чему? Брак – это навсегда, а как “навсегда”, если человека знаешь плохо?
Особо сейчас радовало хана, что у моров убитых было явно больше. Хотя погребальный костёр у кохтэ тоже внушал тоску. Каждый воин был Баяру знаком. Каждый был — как отрубленный палец. Больно.
Чудно устроен этот мир. То, что хочется до безумия, до умопомрачения в руки не даётся. А то, о чем и не мечтаешь, самому руки плывет.
— Я… не люблю тебя, Наран, – и это она ему уже говорила.
— Моей любви на двоих хватит. Я вернусь к тебе, Лис.
— Конечно, вернешься, – о, в этом она не сомневалась. Таких зануд даже смерть не берет.
Ярослава все видела, даже в крови испачкалась, но не вернулась назад, не испугалась волков. А все почему? Да потому что его, своего мужа, она боится намного сильнее, чем волков…
– Ну, пойдем, подруга.
– Куда?
– Деда обрадуем!
Дед обрадовался. До такой степени, что Вадиму пришлось спешным порядком искать таблетки от сердца.