Элеонора

— Аскеров уже уехал, пап?.. — А тебе какое дело? Сегодня день моего девятнадцатилетия, а я вместо того, чтобы пить игристое с друзьями, нервничаю и весь вечер выискиваю взглядом всегда серьезного друга отца. Они вообще похожи. Оба умные, волевые, сдержанные. Будто на Лубянке их только этому и учат — отключать сердце и не чувствовать ничего. — Не вздумай опозорить меня, Эмилия. Удавлю. Своими руками удавлю. Я таких дурочек, как ты, у Рената столько видел, пальцев пересчитать не хватит....

Викки родилась особенной. Она легко складывает в уме многозначные числа, но не выносит громких звуков и не может отличить стёб от дружелюбия. Уже в 17 лет ей становится ясно, что романтические отношения не для неё – попросту нет на земле человека, готового любить её вместе с «особенностями». Но в 22 года она садится на единственное свободное место в автобусе и оказывается рядом с Каем. Ей давно уже хотелось «попробовать секс» и узнать, наконец, что они чувствуют – все остальные, здоровые люди....

Кто я ему? Воспоминание. Кто ему Ким? Ребёнок, которого он видит раз в год на Рождество. Ребёнок, которого он всеми силами старается любить, хотя не обязан. А когда родился свой, его фото с новорожденным на руках задали ещё большее ускорение его карьере. Сейчас единственное, чего хочется, что жизненно необходимо – сбежать и спрятаться. Но я даю себе время и приказ взять себя в руки. Я приехала сюда не для того, чтобы сдаться в первые же секунды. Если есть хоть маленький шанс, я им воспользуюсь....

Мэтт однажды обидел хорошую девушку, друга детства, а если верить его прозорливой матери, то и вовсе – свою судьбу. Но он не представлял реальных последствий. Ива становится случайным свидетелем аварии и по браслету на руке узнаёт в погибающем мужчине того, кого когда-то любила. Перед ней выбор, кого спасти: Мэтта, его жену или ребёнка? Иногда любовь приходит не сразу. Бывает, ей нужно не просто время, а годы, чтобы достучаться. Главное, чтобы не целая жизнь.

Муж прогнал меня, обвинив в измене, которой не было. Отказался от сына, не признав его своим, и оставил нас без средств к существованию. Единственным спасением оказалась работа в известной сети автосалонов. Если бы не одно «но». Мой босс… Дикий, одинокий, замкнутый после гибели жены, он даже на расстоянии держит в страхе весь коллектив. Но на меня с первого дня смотрит так, будто знает всю жизнь. А мой сын почему-то тянется к нему, как к родному отцу...

Он называл её Опиум, потому что его любовь к ней была похожа на одержимость. Он нарисовал на своей груди татуировку мака, идеальную копию её цветка – символ бессмертия их чувства. Он обещал ей дом на берегу реки, детей, процветание и высокие стены его защиты и заботы. И он всё это дал… но не ей. Семейная тайна разбила все их надежды и мечты, открыв непреодолимое препятствие – им нельзя. Пути Господни неисповедимы, однако счастье каждого человека – в его собственных руках. Вторая книга серии...

Я была счастлива, влюблена и любима, собиралась вскоре выйти замуж, но жених перешёл дорогу опасному и влиятельному человеку. Его жестоко избили, а меня затащили в авто, насильно увезли и посадили под замок, чтобы использовать как рычаг давления на жениха. Но этот влиятельный человек заинтересовался мной, и его планы резко изменились.

— Ты уроки сделала? — привычно зашла и принялась собирать с пола разбросанные шмотки, фантики от конфет, тетради, вываленные из рюкзака. Из одного кармана кофты вывалилась парилка, популярная сейчас у подростков. — Николь?! — я ошарашенно повернулась к ней. Двенадцать лет! Двенадцать! — Это что вообще?! Николь изменилась в лице и тут же завершила разговор с подружками. — Не твое дело! — огрызнулась. — Ты мне не мать и не надо шариться по моим вещам! — выхватила из моих рук вейп. Эта...

– Какое интересное совпадение, – замечает Ксения. – У дочери Савчука такое же пятнышко на ноге. Один в один, как у вашего сына. Я прикрываю ножку Кира, беру его на руки и прижимаю к себе. – Вам показалось, – отвечаю, стараясь держаться спокойно. – И родили вы с Ангелиной почти одновременно… Разница в несколько дней… – продолжает Ксения. – И мужья у нас тоже разные. И семьи. Так что свои наблюдения и домыслы оставьте при себе, – резко обрываю я ее, заметив, что к нам направляется...

- Ты помнишь, да, Саш?– посмеивается папа.– В детстве Лина к тебе на колени забиралась и грозилась, что как повзрослеет, замуж за тебя выйдет. Я торопливо тянусь за стаканом воды. Я домогалась этого мужчины, будучи ребенком? Господи, ну что за день? –Помню,– откликается мужчина, занимая стул рядом со мной.– Лет двенадцать прошло с тех пор, наверное. Я чувствую на себе его взгляд, но повернуться не в силах. Вот же дернул меня черт надеть это платье. Какое-то оно слишком… голое. –...