Natālija

Руслан Хасанов – нейрохирург с золотыми руками, но отвратительным характером. Не нашлось еще человека, который смог бы продержаться в должности его ассистента дольше пары дней. Чтобы убедить Хасанова сделать операцию моему брату Никите, идеальным ассистентом должна стать я. Потому что это наш последний шанс…

- Ты помнишь, да, Саш?– посмеивается папа.– В детстве Лина к тебе на колени забиралась и грозилась, что как повзрослеет, замуж за тебя выйдет. Я торопливо тянусь за стаканом воды. Я домогалась этого мужчины, будучи ребенком? Господи, ну что за день? –Помню,– откликается мужчина, занимая стул рядом со мной.– Лет двенадцать прошло с тех пор, наверное. Я чувствую на себе его взгляд, но повернуться не в силах. Вот же дернул меня черт надеть это платье. Какое-то оно слишком… голое. –...

- Ты вспомнишь,- шепчут губы Шейха Тамера, когда он начинает гладить мое обнаженное тело. И оно откликается. Неужели помнит своего господина? В отличие от разума… - Нет! Я не готова,- шепчу бессвязно. - Отдайся мне, Майя. Ты моя жена. По праву моя. Я ведь вижу, ты тоже хочешь… ❃❃❃❃❃ Шейх Киренаики насильно забрал меня к себе из России. Оказалось, память я потеряла, когда бежала от него полгода назад. Он сделал все, чтобы я вспомнила. Но стоило нам снова обрести друг друга, появляется...

Горячие смуглые пальцы заправляют мой белый локон за ухо. Он смотрит на меня, как на собственность. Прекрасную, желанную игрушку.– Что Вы делаете? Почему я…здесь?Он подходит вплотную. Пронзительный взгляд порабощает…– Добро пожаловать в мой мир, Майя, – говорит он низким тембром. Голос – словно бархат, он как будто нарочно лишает воли, но я стараюсь не поддаваться ему. – Прими свою судьбу. Ты принадлежишь мне. Совсем скоро ты увидишь свой новый дом.– Что это значит? Я буду у вас работать?– Нет....

Я на коленях перед Ним. Глаза слепит не солнце. Это Его взгляд: он такой опаляющий, что жжет роговицу. – Я невиновна, Шейх Ахмад,– шепчу бессвязно от парализующего страха перед жестоким правителем Мармарики,– я ничего у Вас не крала… Не даёт мне договорить, накрывая губы своим большим пальцем, порочно растирая по ним слюну. – Я предупреждал тебя, сказочница Елена… Не заиграйся… – его полные губы растягиваются в вальяжно-порочной улыбке,– Может, ты и невиновна, малышка… Зато твой отец – вор и...

Он – успешный кардиолог, циник и ловелас, привыкший чинить чужие сердца, но не верящий в собственное. Она – юная женщина с пересаженным сердцем, живущая в браке, больше похожем на тюрьму, чем на семью. Их встреча в клинике должна была стать случайностью, но превратилась в судьбу. Вероника ищет спасение от влиятельного и жестокого мужа, Артур – пытается разобраться в чувствах, которые внезапно пробудили его к жизни. Между ними вспыхивает чувство, похожее на чудо. Но тайна, связанная с её...

– Я украл тебя. Ты моя и сегодня станешь моей женой! – Мой отец никогда не согласится на этот брак! Ты бандит! Секунда – и Марат вдавливает меня в свое каменное тело. – У него не будет выбора. Никто не возьмет в жены пользованную… После меня… – У тебя есть другая женщина и ребёнок! Я всё знаю! Он лишь хмыкает. – Думай лучше о том, как стать для меня примерной и послушной женой!

– Мне говорили, что с судьей нужно решать дела через ее правую руку. Как там зовут помощника? – Александра Дмитриевна Яхонтова. Грамотная, держит дистанцию. Через неё идёт всё: черновики, служебки, даже чашка кофе. Но взятки? – морщусь. – Если это так, я выясню. – Да-да, та самая серая судейская мышь. – Правильные черты лица, отличная дикция, талия шестьдесят сантиметров и длинные волосы. Это, по-вашему, мышь? – А у вас, Савелий Андреевич, к ней как будто есть личный интерес? Резко поправляю: –...

— А она ничего, — присвистывает Ванька Чижов, сканируя взглядом проходящую мимо Малину, — Слушай, а ей восемнадцать то есть? Уже можно? — ухмыляется, толкая меня в бок. Злость — неожиданная, неадекватная и какая-то совершенно первобытная мгновенно топит с головой. В ответ тоже толкаю в бок друга. Только с такой силой, что он чуть не отлетает к подоконнику. — Э, ты чего?! — вскидывается Ваня. — Ничего, забудь, — тихо рычу. — Хах, забил что ли для себя? — начинает лыбиться Чижов. — На фиг...

— Что, Тайка, веришь?! Что убийца я? — выгнул Кир бровь, дергая корпусом и заставляя конвой притормозить. Тая сглотнула. Режущий по-живому взгляд Кирилла было невозможно вынести. Будто это ее во всем обвиняли, а не его. — Раньше я ни за что бы не поверила. Но теперь не знаю, на что ты способен. Кажется, на все. Ты...Плохой человек... — пробормотала задушено. У Кира дернулась щека. Взгляд застыл и так резко стал непроницаемым. — Отлично, — отозвался Кир ровным, ничем не окрашенным голосом, —...