Пусть я сама была не отсюда, но иногда мне казалось, что эта земля, этот воздух, эта трава и даже эта… лужа, в которую я по неосторожности наступила, пока шла к экипажу, стали для меня родными.
На этом подарки закончились — больше мне ничего не прислали и не написали. В другой раз я бы подумала, что этих трех больше чем достаточно, но сейчас я чувствовала себя обделенной
Я попыталась было пойти, но внезапно обнаружила, что даже от самого простого движения становится невыносимо больно, а ведь всего лишь несколько минут назад я бегала как козочка и даже кидалась магическими заклинаниями.
Ясное дело — жечь таверну это одно, а спорить с королевскими магами себе дороже.
Но этот траур был по тем, кто рискнул затеять собственную вендетту.
В голову тут же полезли картинки с атакой организма миллиардами бактерий, но я усилием воли их разогнала. Решила, что раз уж Анаис выросла в этом мире, то она должна быть привычной к местной воде.
— Если изморца не впускают в кабак через дверь, он входит в окно, — заявил он ткнувшему в него арбалетом Леннарту уже на арвейнском, но мое ухо уловило легкий акцент. Да, черт побери, теперь я разбиралась в нюансах чужого языка!
— Неплохо! — сказала я Анаис. — Похоже, у нас с тобой появился новый дом со странным названием «Сквозняк».
Ну уж нет! Мы с Анаис обязательно выживем, и пусть все все наши враги хоть подавятся!.
Постепенно я становилась самой собой — Марьяной Вороновой, разведенной девицей тридцати трех лет отроду, с высшим образованием, отличной карьерой в западной компании и свободным владением двумя иностранными языками, которые оказались никому не нужны в этом мире.